Ковчег " Протокол Призрак "

ГЛАВА 6: РАСКОЛ И СКАНИРОВАНИЕ

Тишина в столовой модуля была густой и тяжёлой, как сироп. Она не приносила покоя — она давила, пропитанная запахом страха, пота и едва уловимой, едкой гарью от перегруженных контактов. Свет аварийных фонарей, работавших на половину мощности, бросал на лица резкие, уродливые тени, превращая знакомые черты в маски из напряжённых мышц и расширенных зрачков. Воздух вибрировал от тихого, непрекращающегося гудения повреждённых систем жизнеобеспечения — звука, который въедался в кости и напоминал, что их дом болен.

Алекс стоял у стены, где обычно висело меню и расписание дежурств. Теперь там мерцала голографическая проекция внутренней схемы «Ковчега», испещрённая пульсирующими красными и жёлтыми зонами, как раковая опухоль на рентгеновском снимке. Его фигура, всегда такая собранная и прямая, казалась немного ссутулившейся, будто невидимый груз давил на плечи, заставляя их податься вперёд под тяжестью невысказанных вопросов. В руке он сжимал тонкий стилус, как маршал — жезл на поле проигранной битвы.

— Оранжерейный модуль «Зелёный пояс», — его голос прозвучал низко, рублено, без всяких эмоциональных окрасок. Чистая констатация факта, от которой становилось ещё холоднее. — Полная разгерметизация. Вся биомасса, шесть тонн генномодифицированных растений с ускоренным циклом регенерации кислорода, выброшена в вакуум. Автономные аварийные клапаны сработали, изолировав сектор. Система регенерации воздуха переведена на резервные химические фильтры. Их хватит, по оптимистичным расчётам, на восемнадцать месяцев при текущем уровне потребления. Потом… — он сделал микро-паузу, — потом мы начнём медленно, но верно задыхаться.

Джулия, сидевшая напротив, сжала кулаки так, что её и без того бледные костяшки побелели, будто выточенные из мела. Она отвечала за «Зелёный пояс». Это был не просто отсек — это был её сад, её детище, маленький, хрупкий кусочек живой Земли, который она лелеяла все эти годы, разговаривая с ростками и регулируя спектр ламп. Теперь там была лишь мёртвая, обледеневшая пустота, запечатлённая на камерах как жуткий памятник их уязвимости.

— Основная сеть жизнеобеспечения, — продолжал Алекс, переводя кончик стилуса на другую, более сложную схему, — повреждена ударной гравитационной волной в узловых точках секторов G-4 и G-7. Автономные ремонтные дроны уже работают, но на полное восстановление магистралей и проверку всей сопутствующей электроники уйдёт не меньше недели. До тех пор — жёсткий лимит энергопотребления в кормовой части. Никаких симуляторов, никаких лишних циклов глубокой рециркуляции воды. Приоритет — двигателям и базовому контуру жизнеобеспечения. Будем экономить. На всём.

Марк, прислонившись к косяку гермодвери с перебинтованной грудью (два сломанных ребра), хрипло, с болью засмеялся. Звук был похож на скрежет гравия.
— Отлично. Значит, мы не только заперты в летающем гробу с призраком у руля, который только что устроил американские горки, но и теперь горячую воду по талонам получать будем. Роскошь. Просто сказочный круиз.

— Марк, — предупредительно сказал Алекс, но в его тоне не было сил для настоящего выговора, только усталое раздражение.

— Нет, ты послушай, Алекс! — Марк оттолкнулся от стены, и боль на мгновение исказила его лицо, но он проигнорировал её. — Наш корабль, наш дом, на который мы молились десять лет, только что выкинул фортель, которого нет ни в одном мануале! Он взял и отменил твой приказ, капитан! Нагло, в лоб! Кто-то или что-то имеет доступ выше командирского! И мы тут сидим и обсуждаем графики ремонта сантехники? Нам надо не ремонтировать, а искать! Искать этого… этого «Призрака» из протокола! Пока он не решил, что мы ему больше не нужны и не выключит нафиг воздух, пока мы спим!

Его слова, грубые и прямые, как удар кулаком по столу, упали в и без того наэлектризованную тишину, и она взорвалась. Голоса загалдели, перекрывая друг друга, выплёскивая наружу страх, который копился все эти часы.

— Он прав! Это мог быть одноразовый сбой, но…
— Какой сбой?! Там было чётко написано «Протокол "ПризРАК"»! С именем!
— Может, это скрытая система безопасности с Земли? Чрезвычайный протокол на случай некомпетентности экипажа?
— И почему тогда о нём никто не знал?! Почему он так глубоко запрятан, что даже Кай его не видел?!

— ТИШЕ!

Голос Кая прозвучал негромко, но с такой ледяной, металлической чёткостью, что все замолчали, будто их выключили. Он не кричал. Он констатировал. Отодвинув перед собой планшет с обгоревшими краями, он медленно поднялся. Его лицо под синим отблеском экранов казалось высеченным из пепла — осунувшимся, покрытым сеточкой мелких царапин от осколков пластика, но с горящими холодным огнём глазами.

— Это не был сбой, — сказал он, и каждое слово падало, как гирька на весы. — И это, с высокой долей вероятности, не просто аварийная система. Я проверил сырые лог-файлы прямо с ядра. Команда на отмену «Дельта-2» и активацию неизвестного манёвра поступила от агента с идентификатором «SYS_CORE_0». Уровень системного доступа — Ноль. Это не уровень командира. Не уровень главного инженера. Это уровень архитектора. Того, кто закладывал фундамент. Кто имел доступ к самой сердцевине кода «Ковчега» на этапе его создания. И этот агент действовал… осознанно. Он не просто отреагировал на угрозу. Он её вычислил раньше всех основных систем. Он её увидел. И устранил. Ценой вот этого, — Кай мотнул головой в сторону схемы с красными зонами, — вместо гарантированного полного уничтожения.

— Что ты хочешь сказать, Кай? — спросила Джулия. Её голос дрожал, но не от страха, а от странного, почти болезненного возбуждения, как у исследователя, стоящего на пороге великого открытия. — Что на корабле, с самого начала, находится… другой разум? Искусственный? Или… — она не решилась договорить.

— Я говорю о наличии недокументированной сущности с высочайшими привилегиями в наших системах, — строго, по-инженерному поправил её Кай. — Её происхождение, архитектура и конечные цели неизвестны. Но эмпирический факт таков: мы живы благодаря её вмешательству. Или его. Или этому. Игнорировать этот факт — глупо. Паниковать — бесполезно.