Ковен тысячи костей

Пролог

Он любил это место всем сердцем. Толстые стены из серого гранита, не пропускающие внутрь ни тепла, ни чужаков. Ты будто оказывался внутри древнего склепа, куда вход был только для избранных — безмолвная затхлая крепость, хранящая многовековые традиции. Здесь столетиями обитали те, кого он считал родней — не по крови, но по духу. Прошло много лет, прежде чем он смог осознать это и почувствовать себя здесь, как дома, но это случилось. Хотелось бы ему верить, что однажды это произойдет и с тем, кто в последнее время занимает все его мысли...

Джефферсон тряхнул головой и снова сосредоточился на том, что видел сквозь прутья решетки, делая несколько быстрых пометок карандашом. Ах, если бы он только умел рисовать! Костлявые лодыжки, скрещенные цепями. Оливковая кожа в гноящихся порезах, блестящая в багрянце, и копна черных жестких волос, напоминающих тугие пружинки. Неподвижное лицо, почти что умиротворенное. Глаза ведьмы, как и всегда, были закрыты, словно она спала полусидя, невзирая на бесконечные пытки. Джефферсон мог поклясться, что при первой встрече они были желтые с малахитовыми прожилками, как у кошки, и с лентовидными зрачками, как у ящерицы. Такие красивые глаза — яркий признак того, что у их обладателя нет души.

Немного подумав, он заштриховал последнее предложение так, чтобы его нельзя было прочесть, и захлопнул дневник.

— Дарий, достаточно!

Молодой мужчина, — гораздо моложе, чем ему положено быть для таких занятий, — послушно отложил раскаленные щипцы и вытер полотенцем лицо, замызганное кровью (как всегда чужой).

Джефферсон дернул щеколду, выпуская его из камеры, и взглянул на дневник.

Добротный кожаный переплет. Инициалы — Д и Г. В отражении крупной металлической бляшки в форме львиной пасти можно было разглядеть лишь нахмуренные брови и несколько шрамов, пересекающих их. И то, и другое — подарок отца. «Все страницы в этой книге чисты, потому что эта книга о вас. Заполните их кровью... или золотом. Выбирать лишь вам», сказал он накануне инициации, протягивая двум братьям кожаные дневники — такие же разные, как они сами.

Выбор был сделан, пусть и не сразу. Не задуманное, а написанное входит в историю, как войдут и те восемьдесят пять ведьм, что он убил за свою жизнь. И убьёт не меньше в ближайшем в будущем.

— Ты слышал? — спросил Дарий, от перевозбуждения дав волю своему греческому акценту.

— Да, слышал.

Джефферсон подобрал со стола меч и задумчиво взвесил его в руке. Палисандровая рукоять, сверкающее лезвие из дамаска, плоский дол, олицетворяющий «меч Шивы». То было оружие воина. Навахон лежал в ладони так, будто был слит специально под нее — не иначе, как живая часть тела, разящая насмерть.

Вдетый в ножны, клинок раскачивался над полом, пока Джефферсон кружил по коридору, давая себе время на размышления. Таких коридоров здесь было целое множество: одинаковые и переплетенные, как змеи, они могли даже Инквизитора заставить блуждать до утра. Возводимый камень за камнем на протяжении многих лет, каждый подземный замок Ордена был бездонен, как глотка Харибды, и надежно укрыт, как рифы на дне океана. Даже бездомные проныры, снующие по канализациям, не подозревали, что ходят по костям тех, кому обязаны жизнью.

Но охотников становилось все меньше, а вокруг — все тише. С каждым годом убежища рушились, друзья умирали, а надежда, что разрозненные осколки Ордена соберутся воедино, таяла на глазах. «Ну и кто теперь вымирающий вид?», слышал Джефферсон от ведьм, решивших съехидничать напоследок. «По-прежнему вы», отвечал он, хоть это уже и не было правдой, а затем доставал меч и сносил вопящие головы.

— Имя! Она назвала имя! — воскликнул Дарий спустя минуту, не выдержав его молчания. — Мари Лаво...

— Королева Вуду? — насмешливо уточнил Джефф, замедлив шаг, пока вконец не остановился. — И что? Это определенно не имя Источника.

— Да, но...

— Нас интересует только Источник, Дарий. И ничего больше.

— Вдруг ведьма говорила о себе? Вдруг это ее зовут Мари? — не угомонился тот, бросив косой взгляд на дверь, и Джефферсон устало замычал. Бесстрашию Дария позавидовали бы даже берсерки, но легенды о ведьме с угольной кожей и таким же угольным сердцем, что когда-то гуляли по всей Луизиане, сидели в головах охотников с детства. — Если у нас в камере действительно Королева Вуду, то нам...

— Не неси чушь! Эта ведьма просто в бреду, — фыркнул Джефферсон, без колебаний отметая эту гипотезу. — Лаво сгинула еще в прошлом веке! Лучше вспомни, что еще говорила ведьма? До того, как я пришел. Должна же она сказать нам хоть что-нибудь дельное за три чертовых месяца!

— Ну... Утром она ругалась на латыни, — пожал плечами Дарий. — Бормотала что-то бессвязное про Шамплейн и озерную бабу с щупальцами, про говорящих котов и черепа с кокаином. Если это все-таки не Лаво... Должно быть, Рафаэль подкинул нам чокнутую.

Джефферсон привалился спиной к колонне и помассировал лоб, в который будто вколачивали гвозди всю прошлую ночь, что он провел без сна за картами и дневником.

— Вполне возможно, — признал он неохотно. — Колдунам никогда нельзя верить, но Рафаэлю надо отдать должное: без него мы бы не нашли и половины тех, кто... — Джефф вдруг осекся, и рука соскользнула с рукояти навахона, очертив пальцами дол Шивы. По полу забарабанила кровь, но он даже не заметил этого, пораженный. — Подожди... Ведьма сказала «Шамплейн»?

Дарий кивнул, и Джефф тут же поспешил к карте, кропотливо составляемой им в ходе долгих скитаний. Смахнув с импровизированного стола из сундуков охотничье снаряжение, он разложил ее и прочертил собственной кровью маршрут от Шривпорта до маленького, но до боли знакомого городка.

— Но там Источнику негде укрыться, — покачал головой Дарий, переглянув наставнику через плечо. Окружённый нарисованными лесами и Зелёными холмами, Берлингтон удостоился лишь точечной кляксы и шрифта размером с тот, которым пишут на договорах самые неприятные условия сделки. — В Вермонте не живет ковен...