Коза, мажор и дурочка

Глава 3

Лида

- Коз-зёл! – только и смогла выкрикнуть я вслед идиоту на мотоцикле, а потом растерянно опустила глаза на свою заляпанную жидкой уличной грязью куртку.

Б-ЛИН…

И штаны в стирку! А ведь ещё через весь город ехать к маме, а потом на работу… Да чтоб тебе… Я глубоко вздохнула, не веря тому, что случилось, потом пробормотала:

- Чтоб тебе жилось долго и счастливо, козёл вонючий!

- Да, да, - женский голос сзади поддержал, думая, что я посылаю страшные проклятья, - совсем распоясались! Гоняют, как дурные, ни о ком не думают!

Не оборачиваясь, я принялась искать в сумке бумажные салфетки. Проклинать обидчика последнее дело, лучше ему здоровья пожелать, а то у кармы форма бумеранга. Отступив подальше от лужи, которую не заметила вначале, я, как могла, промокнула штаны, отчистила куртку и, дождавшись зелёного света, побежала на остановку. Ехать не очень долго, но, если пропущу нужную маршрутку, придётся отложить визит к маме до завтра.

Транспорт свой я всё же поймала и, сев в уголок, отвернулась от остальных пассажиров, которые бросали на меня косые взгляды. Полчаса позора – и я, возможно, смогу переодеться. Если, конечно, на ферме найдутся приличные штаны моего размера.

Мамуся всегда была взбалмошной. Выпустившись из детского дома, она сразу нашла работу официанткой в кабаке, подцепила там папу, выскочила замуж и родила меня. а после этого только и делала, что искала своё место в жизни. Работала и на стройках, и в порту, и кладовщицей, и на производстве сыров, и в фудтраке… Проще сказать где она не работала - в офисе. Она всегда говорила, что перекладывать бумажки – это самая скучная работа в мире.

А три года назад мама переехала под Питер. Там, в сорока километрах от черты города, устроили экопосёлок, при нём ферму, где разводили коз и кроликов, производили домашние сыры и принимали туристов, желающих отдохнуть от городской суеты. Через час езды меня высадили недалеко от ворот посёлка под смешным названием Панасенки, и я старательно вдохнула свежий воздух елово-соснового леса, который окружал высокую деревянную изгородь.

Да, понимаю маму. Здесь так спокойно и тихо, что можно спать круглые сутки, пока не выспишься!

А мне так нужно выспаться…

- Доброго денёчка, - обратилась ко мне администратор посёлка, появившись, как всегда, из ниоткуда. Но когда она узнала меня, улыбка на лице сразу потухла, и женщина махнула рукой: - А, я думала – клиенты. Галина корову доит.

И указала в сторону красивого, почти кукольного коровника.

- Спасибо, - буркнула я, направляясь к нему. А что, если я не клиент, так и улыбаться не надо? Настроение она мне не смогла испортить, но нехорошее предчувствие кольнуло в груди. Если и мама свою комнату подарила секте, то есть, посёлку, я сдохну под мостом. От этой мысли стало немного себя жалко, но я очень быстро пришла к коровнику, помахивая ладонью перед носом от восхитительного запаха родного края, и увидела маму.

Вся в фенечках, в любимой длинной юбке, похожей на цыганскую, и в невообразимом ватнике, моя мамуся, женщина без возраста, доила огромную пегую корову и напевала под нос один из самых громких хитов лихих девяностых. Услышав шаги, она повернула голову и улыбнулась:

- О, Лидуся! Какими судьбами?

- Навестить тебя приехала, - с ответной улыбкой соврала я.

- Врушка, - обличила мама, ничуть не обидевшись. – Рассказывай, что понадобилось.

Её сильные руки без остановки двигались вверх-вниз, струйки из сосков коровы тоже напевали свою песню – то глухими пшиками в толщу молока, то звонкими бздыньками в стенку ведра. И так мне стало уютно, что чуть не расплакалась, но усилием воли заменила слёзы на деловые слова:

- Ладно, ты меня раскусила. Мне ключи от комнаты нужны, жить негде.

- А что с квартирой? – удивилась мама. – Ты же снимала у знакомой вроде.

- Да там обстоятельства. В общем, попросили срочно освободить. Так дашь ключи?

- Конечно, дам. Подожди минут пять, додою, - она кивком указала на лавочку. – Сядь отдохни, ребёнок, или погуляй на свежем воздухе, я быстренько.

От сердца у меня немедленно отлегло. Мама вам не папа. Мама, несмотря на весь ветер в голове, человек практичный и не склонный к философии. Проблемы она решает действием, а не разговорами.

Надо было сразу к ней ехать, а то осадочек от встречи с папой ещё остался, густым илом устилая дно души. Я прислонилась к стене коровника, сложила руки на груди и взглянула в небо, прочно занавешенное серыми свинцовыми облаками. А может, остаться здесь?