Кожа, в которой я считаю

Глава 3

Он вошел в кабинет не как продюсер-небожитель, а как офицер разведки на вражеской территории. Тихо закрыл за собой дверь. Никакой свиты, никаких понтов, никаких лишних движений.
Я пыталась присвоить ему число — властная «восьмерка»? скрытная «семерка»? — но моя система давала сбой. Он был одет просто: дорогая кашемировая водолазка, идеально сидящие брюки, никаких логотипов, никаких часов. Но его простота была обманчивой, как тишина перед грозой. Он двигался с экономией хищника, а его глаза — спокойные, темные, непроницаемые — сканировали мой кабинет, меня, и, казалось, видели не поверхность, а внутреннюю структуру. Он был античислом. Он был тем самым тринадцатым элементом.
— Даниил Щербаков, — представился он, не протягивая руки. Голос был низкий, спокойный, безэмоциональный.
— Надежда, — ответила я, жестом указывая на кресло напротив.
Он сел. Не расслабленно, а собранно, готовый в любую секунду встать.
— Я изучил ваше портфолио, — начал он без предисловий. — Впечатляет. Особенно кейс с актрисой Полонской. Вы не просто изменили ей нос, вы создали новую легенду. Из уставшей звезды сериалов — в загадочную европейскую диву.
— Это моя работа, — ответила я, сохраняя нейтральное выражение лица. — Я создаю мифы.
— Мне нужен именно такой специалист. Мне нужен миф. Самый сложный и самый дорогой из всех, что вы когда-либо создавали.
Я взяла ручку и открыла блокнот. Время взять ситуацию под свой контроль.
— Хорошо. Давайте определим цели. Что мы имеем на входе: известная медийная личность с устоявшимся образом. Что мы хотим получить на выходе? Смена амплуа? Уход из публичного поля? Или, наоборот, громкий камбэк с новым позиционированием?
Он слушал меня с непроницаемым лицом, и я впервые почувствовала себя неловко. Мои профессиональные термины, моя стройная система казались рядом с ним детским конструктором.
— Все, что вы перечислили, — сказал он, — это косметика. Ребрендинг. Мне нужно не это.
— Что же тогда?
Он помолчал, оценивая меня. Решая, можно ли сделать следующий шаг.
— Мне нужно исчезнуть.
— Уехать? Сменить имя? — уточнила я, думая о стандартных протоколах для уставших от славы звезд. — Мы можем организовать это. Создать легенду о переезде в буддийский монастырь, об отъезде на закрытый ретрит на Бали. Общественность это примет.
Он едва заметно качнул головой.
— Этого недостаточно. Люди, от которых я хочу скрыться, найдут меня и в монастыре, и на Бали. Им плевать на легенды для прессы.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это было уже не про шоу-бизнес.
— Я не совсем понимаю, чем тогда может помочь клиника пластической хирургии. Если речь идет об угрозе жизни, вам нужны другие специалисты.
— Мне нужны именно вы. И ваша клиника.
Он наклонился вперед, и впервые за всю встречу посмотрел мне прямо в глаза. Его взгляд был тяжелым, как свинец.
— Мне нужно, чтобы человек, знавший меня десять лет, прошел мимо по улице и не узнал. Мне нужно, чтобы система распознавания лиц в аэропорту выдала ошибку.
Наступила тишина. Густая, почти осязаемая.
Я медленно опустила ручку на стол. Моя стройная система чисел, моя упорядоченная вселенная треснула. Хаос, который стоял на пороге моего кабинета, вошел внутрь и сел в кресло напротив.
— Вы хотите… — начала я, но голос меня подвел.
— Да, — закончил он за меня спокойным, деловым тоном, словно речь шла о покупке нового автомобиля. — Мне нужно новое лицо. Абсолютно новое. С нуля.