Кожа, в которой я считаю

Глава 4

Я смотрела на него, и мой мозг, натренированный на просчет рисков и конверсий, впервые за долгое время не мог выдать никакого результата. Передо мной сидел не клиент. Передо мной сидел живой, ходячий уголовный кодекс.
— Господин Щербаков, — начала я, подбирая слова. Мой голос звучал ровно, но внутри все звенело от напряжения. — Вы должны понимать. То, о чем вы просите, это не пластическая хирургия. Это создание фальшивой личности. Ни один лицензированный хирург, ни одна респектабельная клиника в мире, включая «Astro», никогда на это не пойдет. Для любого врача — это конец карьеры и, весьма вероятно, тюрьма. Наш доктор Саруханов, художник и перфекционист, вас просто выставит за дверь.
Даниил спокойно смотрел на меня. Мои слова не произвели на него никакого впечатления.
— Я знаю, — сказал он. — Я и не прошу вас записывать меня на прием к доктору Саруханову.
Я замерла.
— Тогда чего вы хотите от меня?
— Я изучал вашу карьеру, Надежда. Не только ваши блестящие маркетинговые кампании. Я знаю, как вы работаете. Я знаю, что у вас есть выходы на изнанку этого мира. На тех, о ком не пишут в глянцевых журналах. Я нанимаю вас не как директора по маркетингу «Astro». Я нанимаю вас как специалиста, который найдет того, кто не задает лишних вопросов. Того, кто работает за наличные и не оставляет следов. Мне нужен гений скальпеля, который давно плюнул на клятву Гиппократа. Мне нужен «Призрачный Хирург». И я плачу вам за то, чтобы вы его нашли.
Тишина.
Теперь все встало на свои места. Баснословный гонорар, о котором шепталась вся клиника. Секретность. Риск. Он пришел ко мне не как к менеджеру. Он пришел как к вербовщику.
— И какой результат вы видите? — спросила я, уже понимая, что перешла черту и начала работать. — Есть референс? Фото актера, модели?
Он молчал так долго, что я подумала, он не ответит. Потом достал телефон. Полистал. Развернул экран ко мне.
На фото была деревянная ритуальная маска. Африканская или карибская. Тёмное, отполированное временем дерево, гладкие, почти инопланетные линии. Лицо мужчины, вырезанное с пугающей точностью. Спокойное, с закрытыми глазами, высокими скулами. На лбу — выжженные символы: перекрестки, линии, что-то похожее на ключи.
— Вот это, — тихо сказал он. — Не копия. Ощущение. Целостности. Будто это лицо вырезано из единого куска и существовало всегда. Никаких сомнений. Никаких масок поверх маски. Просто… суть.
Я смотрела на изображение. Маска была гипнотической. И символы на лбу… что-то в них было знакомое, как слово на кончике языка.
— Это… ритуальная маска?
— Да. Гаити, XVIII век. Маска хунгана — жреца вуду. Её надевали, когда призывали духов. Считалось, что тот, кто наденет её, станет проводником между мирами.
— Такой поиск… — медленно произнесла я, — будет стоить целое состояние. И это невероятно опасно. Для меня.
— Деньги не проблема, — отрезал он. — А ваша безопасность… считайте это частью вашего гонорара. Найдите его.
Это был уже не просто контракт. Это была вербовка. Я могла отказаться и забыть об этом разговоре. И жить дальше со своей ипотекой и мечтами о ремонте.
Или я могла согласиться. И шагнуть в мир, где числами измеряются не бюджеты, а риски для жизни.
Я посмотрела на него. На человека, который бежал от чего-то настолько страшного, что готов был стереть себя с лица земли.
— Хорошо, — сказала я. — Я возьмусь.
Мы не пожали руки. Он просто кивнул, поднялся и вышел, оставив меня одну в моем стерильном кабинете, который вдруг показался декорацией к опасному спектаклю.
На чистой странице блокнота я написала всего два слова: “Проект 13”.
А потом, поддавшись странному импульсу, я нарисовала символ, который запомнила с маски. Перекресток с тремя дорогами и ключами.
Я не знала, что это веве Папы Легбы.
Я не знала, что только что подписала контракт не с продюсером Щербаковым, а с собственной судьбой.
Я просто сидела и смотрела на рисунок, и впервые за десять лет мне показалось, что моих двенадцати татуировок на правой ноге может быть недостаточно.