Крадущая Жизнь

В погоне за артефактом

Габриэль не спал уже двое суток. Я видела это по темным кругам под его глазами, которые делали его похожим на енота, и по той лихорадочной, почти болезненной энергии, что исходила от него волнами. Он напоминал натянутую струну, готовую лопнуть от малейшего прикосновения.

Когда я вошла в кабинет, он стоял над картой Европы, расстеленной прямо на полу. Красные булавки, нитки, заметки на полях — это выглядело как план вторжения.

— Собирайся, — сказал он вместо приветствия, даже не подняв головы. — Мы уезжаем.

— Куда? — я опешила, остановившись на пороге. — В бега? Габриэль, от них нельзя убежать. Malus найдет меня хоть на дне Марианской впадины.

Габриэль наконец выпрямился. В его руке был зажат карандаш, и он крутил его с такой силой, что дерево хрустело.

— Мы не бежим, Лайра, а идем в контратаку. Я нашел способ. Ритуал Замещения.

Он произнес это так, словно нашел лекарство от рака. Я подошла ближе, чувствуя, как внутри шевельнулась робкая, предательская надежда.

— Замещения?

— Мы не можем разорвать контракт с Malus, но мы можем подсунуть ему другую плату, — он говорил быстро, рубя воздух ладонью. — Не твою жизнь и не твою память. Нам нужен сосуд, какой-то артефакт, способный вобрать в себя эхо тысячи лет, не разрушившись.

Он ткнул карандашом в точку на карте. Это была Восточная Европа. Карпаты. Место, где границы на картах менялись чаще, чем времена года, а суеверия были тверже валюты.

— Румыния? — спросила я, разглядывая горный хребет, обведенный красным маркером.

— Граница с Молдавией. Забытый богом уголок, — кивнул он. — Там, в руинах монастыря Святого Иуды — не того, что апостол, а местного отшельника-еретика — я когда-то нашел спрятанный «Камень Плакальщицы». Это не просто камень. Это слеза падшего ангела, окаменевшая от горя. По легенде, он может вместить в себя скорбь целого мира.

Я смотрела на него, пытаясь поймать его взгляд.

— И мы просто поедем туда, возьмем этот камень, и я... свободна?

— Нам придется провести ритуал на месте. Там геомагнитный разлом, это усилит эффект, — он отвернулся, начав собирать бумаги. — Я забронировал билеты. Вылет через четыре часа. Паспорт у тебя есть? Или мне нарисовать новый?

— Габриэль, — я перехватила его руку. — Посмотри на меня.

Он замер. Медленно, неохотно он поднял глаза. В них плескалась решимость, смешанная с чем-то темным, тягучим. Страхом? Виной?

— Какова цена? — спросила я тихо. — Ты говоришь о камне, о ритуале... Но Malus — это Сборщик Долгов. Если мы перельем мою память и проклятие в камень... кто будет его носить? Камень неживой. Malus нужна жертва.

Уголок рта Габриэля дернулся.

— Камень станет якорем. Мы обманем систему, Лайра. Доверься мне. Я знаю, что делаю.

Он врал. Я чувствовала ложь на вкус — она была горькой, как полынь. Он что-то недоговаривал. Какой-то важный, страшный элемент паззла, который он спрятал за спиной, чтобы я не увидела. Но глядя на его осунувшееся лицо, на то, как дрожат его пальцы, я поняла, что не могу сейчас спорить. Он цеплялся за этот план как утопающий. И он делал это ради меня.

— Хорошо, — выдохнула я. — Едем.

Путь занял вечность. Самолет, потом скрипучий поезд, пахнущий угольной пылью и несвежим табаком, и, наконец, арендованный джип, который трясся по размытым горным дорогам.

Восточная Европа встретила нас низким, свинцовым небом и туманом, который, казалось, цеплялся за колеса, не желая пускать нас дальше.

Здесь было красиво той мрачной, готической красотой, от которой стынет кровь. Черные ели, острые пики скал, редкие деревушки с покосившимися крестами. Местные жители провожали нашу машину долгими, тяжелыми взглядами. Они знали, что в горах живут не только волки. Я чувствовала это кожей. Земля здесь была пропитана старой кровью и еще более старой магией. Мой внутренний голод здесь, казалось, стал тише, словно уважая древность этого места.

Габриэль вел машину молча. Он был сосредоточен на дороге, но я видела, как его губы беззвучно шевелятся, повторяя формулы заклинаний.

— Ты когда-нибудь был здесь? — спросила я, чтобы разбить давящую тишину.

— Один раз, — коротко бросил он.

Мы остановились у подножия горы, где дорога превращалась в козью тропу. Дальше нужно было идти пешком. Дождь моросил, холодный и колкий.

Я смотрела на спину Габриэля, идущего впереди. Он тащил тяжелый рюкзак с ингредиентами для ритуала. Он готов был сразиться с целым миром за меня.

Но почему меня не покидало чувство, что мы идем не к спасению, а на эшафот?

«Мы обманем систему», — сказал он.

Но я жила тысячу лет. Я знала одну истину, которую, кажется, забыл мой умный, начитанный, влюбленный ученый: систему нельзя обмануть. Можно только сменить того, кто платит по счетам.

И внезапно страшная догадка пронзила меня, заставив остановиться посреди мокрой тропы.

Если камень вберет в себя проклятие... кто должен будет активировать его? Чья рука должна держать его, пока Malus забирает долг? И не станет ли этот "кто-то" новым хранителем моей тьмы?

— Габриэль! — крикнула я.

Он остановился и обернулся. Его лицо было мокрым от дождя, бледным, но глаза горели фанатичным огнем.

— Почти пришли, Лайра. Руины за тем гребнем.

Он улыбнулся мне — криво, натянуто, ободряюще. И в этой улыбке я увидела прощание.

— Ты не сказал мне всего, — прошептала я, хотя ветер уносил слова. — Ты собираешься не просто провести ритуал. Ты собираешься...

Он не дал мне договорить.

— Идем, Лайра. Времени нет. Закат через час.

Он развернулся и снова пошел вверх, упрямо ссутулив плечи под тяжестью своей тайны. А я пошла за ним.

Руины монастыря Святого Иуды напоминали гнилой зуб, торчащий из десны горы. Камень здесь был черным от времени и влаги, поросшим мхом, который на ощупь казался скользкой, холодной плотью. Туман здесь не стелился, а висел плотными клочьями, заглушая звуки наших шагов.