Крадущая Жизнь

Лед и пламя

Исландия лечила нас обоих, но по-разному. Габриэля она исцеляла физически: чистый, насыщенный йодом и солью воздух заставил его ребра срастись быстрее, чем любые медицинские стимуляторы, а синяки на теле пожелтели и исчезли, оставив лишь воспоминания о той ночи в отеле. Меня же этот остров лечил иначе, он замораживал мою тревогу, покрывал её коркой льда, под которой, однако, продолжала бурлить раскаленная лава страха.

Мы гуляли вдоль кромки черного пляжа, где тяжелые свинцовые волны Атлантики разбивались о базальтовые скалы. Ветер здесь был хозяином, он рвал капюшоны, путал волосы и пробирался под куртки, но мне это нравилось. Этот холод был честным. Не то что могильный холод Ордена.

Моя рука была в руке Габриэля.

Раньше, в той, прошлой жизни, до побега, я избегала прикосновений без перчаток. Кожа к коже — это либо охота, либо уязвимость. Но теперь его теплая, сухая ладонь стала моей единственной точкой опоры во вселенной, которая медленно, но верно схлопывалась.

— Ты знала, что этот мох растет здесь тысячу лет? — спросил Габриэль, перекрикивая шум прибоя. Он указал свободной рукой на изумрудный ковер, покрывавший лавовое поле. — Он видел викингов, видел извержения, видел чуму. И ему все равно. Он просто живет.

Я посмотрела на него. Румянец вернулся на его щеки, глаза больше не были тусклыми провалами, они сияли тем самым живым любопытством, которое я так любила и которого так боялась.

— Я не мох, Габриэль, — ответила я, крепче сжимая его пальцы. — У меня нет тысячи лет.

Он остановился и развернул меня к себе. Ветер трепал его отросшие волосы.

— У нас есть время, — твердо сказал он. — Я расшифровал уже треть. Уравнения сходятся. Геотермальные источники здесь — это не просто тепло. Это вены земли. Если мы найдем правильную точку сопряжения...

— ...то ты попытаешься переписать мою суть, — закончила я за него. — Или убьешь меня окончательно.

— Я не дам тебе умереть, — он произнес это не как обещание, а как факт, не подлежащий сомнению.

Я отвела взгляд на фьорд. Величественные горы с белыми шапками нависали над водой, словно спящие гиганты. Здесь было так красиво, что щемило в груди. И именно эта красота делала осознание грядущего невыносимым.

Внутри меня тикал таймер. Я чувствовала его физически — как медленное, тягучее сжатие в районе солнечного сплетения. Мой цикл подходил к концу. Древнее проклятие, делавшее меня Vitae Raptor, требовало либо новой, чудовищной жертвы, способной продлить существование на десятилетия, либо... либо оно сожрет меня саму.

Раньше, в моменты слабости, я думала о смерти как об избавлении. Вечный покой. Никакого голода, никакой охоты, никакого бегства. Просто темнота. Это казалось логичным выходом для монстра.

Но сейчас...

Я посмотрела на наши переплетенные пальцы. На профиль Габриэля, который смотрел на горизонт, выискивая ответы в линии соприкосновения неба и воды.

Я хотела жить.

Это желание было острым, как осколок стекла. Я хотела не просто существовать, скрываясь по теням. Я хотела просыпаться в нашем маленьком деревянном домике, пить горький кофе, слушать его бесконечные теории о квантовой магии и просто держать его за руку. Я хотела состариться. Какая ирония: бессмертное существо мечтает о морщинах и старости.

— Пойдем домой, — тихо сказала я. — Становится холодно.

Наш домик стоял на отшибе, у самого подножия старого кратера. Внутри пахло сосной и горящим торфом в камине. Габриэль сразу же направился к своему столу, заваленному картами, распечатками и тем самым древним фолиантом. Экран ноутбука светился голубым в полумраке, создавая странный контраст с желтыми страницами книги.

Я села в кресло у огня, наблюдая за ним. Он что-то бормотал под нос, чертил схемы, зачеркивал, снова чертил. Он сражался за меня. Сражался с законами природы и магии, вооружившись лишь своим интеллектом.

— Лайра, смотри, — он вдруг повернулся, держа лист бумаги. — Структура проклятия... она циклична. Как волна. У нее есть пик и спад. Malus — это пик. Разрушение. Но Favor — это спад, возможность перестройки. Если мы поймаем момент перехода...

Я кивнула, делая вид, что понимаю все тонкости, но мои мысли уже уплывали. Усталость накатывала тяжелым одеялом. Чем ближе был «день икс», тем меньше у меня было сил.

— Я верю тебе, — прошептала я.

Этой ночью кошмары вернулись. Они не приходили уже давно, но теперь, когда развязка была близка, они обрушились на меня с новой силой.

Я стояла посреди бесконечной ледяной пустыни. Неба не было, вместо него разливалась черная, пульсирующая бездна.

— Ты слаба... — голос звучал не снаружи, а внутри моей головы. Скрежещущий, как железо по стеклу. Malus. Воплощение моей хищной сути, моего голода. — Ты привязала себя к смертному куску мяса. Ты забыла, кто ты.

Из черного льда под ногами начали проступать фигуры. Тени всех, кого я когда-либо убила, чтобы выжить. Они тянули ко мне руки, но их лица были размыты.

— Он станет твоей лучшей трапезой, — шептал другой голос, сладкий и тягучий, как патока. Favor. Ложное обещание, искуситель. — Подумай, сколько силы в его любви. Забери его жизнь, и ты будешь жить вечно. Ты станешь богиней.

— Нет! — закричала я во сне, пытаясь отступить, но ноги вмерзли в лед.

— Ты не сможешь стать человеком, Лайра, — смеялся Malus, и ледяная пустыня треснула, выпуская наружу багровый свет. — Ты — хищник. Ты — смерть. Прими это. Или умри в агонии.

— Сдайся... — вторил Favor. — Отдай нам контроль. Мы спасем тебя. Просто впусти нас.

Тени окружили меня, их холодные пальцы коснулись моей кожи, прожигая ее холодом. Я чувствовала, как моя личность, мое «я», которое любило Габриэля, начинает растворяться, уступая место первобытному, слепому инстинкту.

— Лайра! Лайра, проснись!

Резкий рывок выдернул меня из бездны.

Я распахнула глаза, жадно глотая воздух. Я сидела на кровати, вся мокрая от холодного пота. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас сломает ребра.