Крадущая Жизнь

Ликторы

Утро последнего дня началось с обманчивой тишины. Я проснулась раньше Габриэля, долго смотрела на его спящее лицо, изучая каждую черточку, каждую морщинку, словно пыталась выгравировать их на подкорке своего сознания. Если сегодня ночью я исчезну или превращусь в бездумного зверя, эти воспоминания должны стать моим последним оплотом.

Когда он открыл глаза, в них не было страха перед грядущей ночью. Только тепло.

— Доброе утро, — прошептал он, касаясь моей щеки.

— Доброе, — ответила я, перехватывая его ладонь и прижимая к губам. — Никаких разговоров о ритуале до заката. Никакой физики, магии, никаких уравнений, никаких Malus и Favor. Только мы.

Габриэль улыбнулся, и эта улыбка осветила серую комнату лучше любого солнца.

— Договорились. Мы поедем к водопаду. Я видел указатель, это недалеко. Говорят, зимой он превращается в ледяной храм.

Мы завтракали не спеша, растягивая моменты. Я смотрела, как он намазывает масло на тост, как смешно морщится от горячего кофе. Это были крошечные, незначительные детали, из которых состоит человеческая жизнь, и я жадно впитывала их.

Через час мы уже ехали по пустой дороге. Снег искрился, небо расчистилось, являя нам пронзительную синеву. Исландия словно решила подарить нам напоследок свою самую красивую маску. Мы держались за руки поверх рычага переключения передач. Мы говорили о ерунде: о книгах, которые он читал в детстве, о том, какую музыку я слышала, о том, какой дом мы могли бы построить, если бы все это закончилось хорошо.

Мы позволили себе роскошь надежды. Мы позволили себе быть просто мужчиной и женщиной, влюбленными и свободными.

Водопад был величественным. Огромный поток воды застыл на лету, превратившись в каскад гигантских сосулек, сверкающих на солнце. Мы стояли на смотровой площадке, одни во всем мире. Рев воды, пробивающейся сквозь лед, заглушал все мысли.

— Это идеально, — сказал Габриэль, обнимая меня сзади и положив подбородок мне на плечо. — Я запомню этот момент навсегда.

— И я, — отозвалась я, закрывая глаза и растворяясь в его тепле.

Именно в этот миг совершенного спокойствия мой внутренний радар взвыл. Но было слишком поздно.

Воздух вокруг нас сгустился, став вязким, как смола. Звук водопада исчез, отрезанный неестественной тишиной. Я попыталась развернуться, попыталась вызвать свою силу, но мое тело не слушалось. Магическое поле было не просто подавлено, оно было раздавлено прессом чудовищной мощности.

— Габриэль, беги! — закричала я, но мой голос прозвучал глухо, словно из-под воды.

Нас окружили мгновенно.

Из-за заснеженных валунов, словно тени, возникли шесть фигур в тактической броне серого цвета. Никаких плащей, никакой театральности Ордена, к которой я привыкла. Только холодная, военная эффективность.

В руках у них были не мечи, а странные, гудящие жезлы-стабилизаторы. Они создавали перекрестный огонь подавляющих волн, который пригвоздил меня к земле. Я рухнула на колени, задыхаясь от боли. Моя сущность Vitae Raptor билась внутри клетки из собственной плоти, не в силах прорваться наружу.

Габриэль попытался броситься ко мне, закрыть собой.

— Не трогайте ее! — заорал он, но один из бойцов ленивым, отработанным движением ударил его прикладом жезла под дых, а затем по затылку.

Габриэль упал лицом в снег.

— Нет! — я дернулась, но новый разряд парализовал мои мышцы.

На мне защелкнулись наручники — тяжелые, покрытые рунами, жгущие кожу холодом серебра. Меня рывком подняли на ноги. Габриэля, находящегося в полубессознательном состоянии, двое бойцов подхватили под руки.

Нас поволокли прочь от водопада, к черным фургонам, которые бесшумно выехали из-за поворота скалы. Я видела только серые спины, чувствовала запах озона и стерильности. Это были Ликторы, но элитные. Чистильщики.

Нас бросили в заднюю часть фургона. Там не было окон, только тусклый красный свет аварийной лампы. Габриэль стонал, держась за голову. Кровь текла у него по виску, заливая глаз.

— Габриэль... — я подползла к нему, игнорируя боль от наручников. — Ты жив?

— Голова... раскалывается, — прохрипел он, пытаясь сфокусировать взгляд. — Лайра... они нас нашли. Как?

Фургон ехал недолго, может быть, минут двадцать. Мы остановились, и двери распахнулись. Нас грубо вытолкали наружу.

Мы оказались не в тюрьме. Это был огромный, заброшенный геотермальный ангар. Ржавые трубы уходили в потолок, пахло серой и машинным маслом. Посреди пустого пространства стояли несколько столов с оборудованием, прожекторы били в глаза.

Нас поставили на колени в центре, под прицелом десятка стволов и магических жезлов.

Вперед вышла фигура. Человек в дорогом пальто, неуместном в этой грязи. Он неспешно снимал кожаные перчатки.

Я зарычала, чувствуя исходящую от него угрозу. Но Габриэль, стоявший рядом со мной, вдруг замер. Его дыхание остановилось.

— Уитмен? — голос Габриэля был полон недоверия. Это было слово человека, который видит призрака.

Мужчина обернулся. Знакомое, слегка насмешливое лицо, те же интеллигентные очки, тот же мягкий взгляд, которым он, должно быть, смотрел на Габриэля на кафедре.

— Здравствуй, Габриэль, — спокойно произнес Уитмен, аккуратно складывая перчатки в карман. — Рад видеть, что ребра зажили. Исландский воздух творит чудеса, не так ли?

Габриэль смотрел на него, и я видела, как в его глазах рушится мир.

— Ты... ты здесь? Тебя тоже схватили? — в его голосе звучала отчаянная надежда на то, что это ошибка.

Уитмен тихо рассмеялся. Он подошел к одному из Ликторов и взял у него планшет, что-то проверяя.

— О нет, мой друг. Меня не хватали. Я возглавляю эту операцию.

— Но... билеты, — пролепетал Габриэль. — Деньги. Ты помог нам сбежать. Ты дал нам убежище.

— Я дал вам коридор, — жестко поправил Уитмен, и его лицо вдруг стало холодным и расчетливым. — Ты думаешь, Орден потерял вас в отеле? Мы вели вас каждый шаг. Нам нужно было не просто поймать Vitae Raptor. Нам нужно было, чтобы вы привели нас сюда. К источнику. И главное, чтобы ты, Габриэль, закончил расшифровку книги.