Крапивники

Глава 2.

…

Глава 2. Луна.

…

- Всё, - в состоянии душевного подъёма Эдмунд положил ключи на стол секретарю перед выходом из здания Королевского Научного Общества. – Оформляй, что мы ушли.

- Ой, как здорово, одних вас жду, - девушка радостно заполнила соответствующую графу в журнале посещений.

- Между прочим, мы о ночных исследованиях с тобой советовались, ты была не против.

- Всё равно домой уйти приятно.

- Согласен. У тебя что-нибудь сладкое есть?

- Да, конечно, угощайтесь, - она полезла в ящик стола и вытащила миску печенья.

Захламлять рабочее место ей запрещалось, поэтому еду приходилось прятать. Но Эдмунд – человек, однажды заметивший за ней эту «скверную» привычку - уже несколько месяцев покрывал её перед начальством за взятку в виде солёных печенюшек с перцем.

- О, спасибо, - Эд зачерпнул пригоршню. Сегодня он набрал сладких для меня. – Солнышко. Не подержишь?

Я забрала у отчима печенье.

Он вынул из букета одну розу и вручил девушке.

- Ой, спасибо, - последовало радостное хлопанье длинными речницами, склеенными тушью.

Вот чего не понимаю, так это причин, по которым к светлым волосам девушка подобрала самый тёмный из всех оттенков туши, представленных в косметических лавках.

Эдмунд улыбнулся, забрал у меня сумку и направился к выходу.

- Пойдём, солнышко.

Я последовала за ним.

- До свидания! – полетело нам в след.

- Всего хорошего, - бросил Эд.

Мы вышли на воздух.

В части города, где преимущественно обитала элита столичного общества, рядами стояли большие двухэтажные дома и средних размеров трёхэтажные.

От пёстрой растительности на клумбах и балконах тянулся сладкий аромат. С востока города, где располагался порт, запах шёл солёный – запах моря. А от таверны неподалёку веяло чем-то мясным.

Эд с букетом и сумкой на плече, запрокинул голову, вдыхая ночной воздух.

- Знаешь, солнышко…

Я несколько секунд ждала продолжения фразы, не начиная движения в сторону дома, но Эдмунд молчал. Пришлось поторопить его:

- Что? Я слушаю.

- Я вдруг подумал… А ты хотела бы быть богатой и знаменитой?

- Кто ж этого не хочет? – вопрос отчима застал меня врасплох.

- А если бы тебе пришлось ради этого потерять что-то, чем ты дорожишь. Без возможности изменит решение в будущем.

Я прищурилась, глядя на Эдмунда. Тёмно-серые, как мокрая брусчатка, радужки в темноте почти сливались со зрачками, отчего на призрачно-белом лице было видно лишь два чёрных круга, полосы бровей, а также теневые пятна под ними и носом.

- Ну… я хожу на работу, Эдмунд. Так что в принципе я обмениваю своё бесценное время на то, что меня достало. И вряд ли что-то в ближайшем времени изменится, - пожала плечами я. – А почему ты спрашиваешь? У тебя какие-то проблемы?

- Тебе не нравится твоя работа? – Эдмунд проигнорировал последний мой вопрос.

- Ну… не совсем, - я по опыту знала, если не вернуть тему в русло его проблем, Эд начнёт в срочном порядке решать мои. – Тебе перестало нравится заниматься научной деятельностью? Эд?

- Так, пошли. Нечего стоять посреди улицы, - Эд зашагал вперёд. По его тону мне стал казаться, что он жалеет о начале этого разговора. – И не переводи тему: тебе не нравится твоя работа?

- Я не уверена, - вздохнув, мысленно прокляла себя, что вообще заикнулась про работу. Ну, ничего, дома поговорю с мамой по поводу Эда. С ним в последнее время такое бывает – вдруг задумается и загрустит, но это всегда проходит.

- Если ты объяснишь, что не так, мы сможем это исправить.

- Я просто не уверена, что это моё, - я отправила за щёку печенюшку. - Понимаешь… расчёты и испытания… иногда мне кажется, что меня заперли в лаборатории с библиотекой. Это занимает много времени, а я вот вообще не трудоголлик. Да и математика мне тяжело даётся. Тебе это подходит, папе подходило… а вот насчёт себя я не уверена. Фантазии создавать артефакты хватает, но не усидчивости на расчёты.

Ещё одна печенька. Эдмунд тоже взял одну.

- Да и потом, я не могу полностью отделаться от мысли о папиной смерти. Да, прошло четырнадцать лет с его неудачного артефакта, я и колдовать научилась, и артефактами пользуюсь без страха, но окончательно меня не отпускает.

- Не удивительно, - пожал плечами Эд. Несомненно, думал о магических светильниках, которые искренне ненавидел после несчастного случая в подростковые годы.

- Это не отпускает, сколько бы времени ни прошло. И повторюсь – мне не хватает энтузиазма годами биться над одной разработкой! Временами это похоже на каторгу.

- Ага, - невнятно пробубнил Эдмунд и задумчиво потёр кончик длинного носа.

- Только не пойми неправильно. Я правда ценю, что ты меня сюда устроил. Благодаря твоему статусу «великого учёного» я вообще получаю с четырнадцати лет всё что хочу и даже больше. Ты меня учил. Ты меня в академию пристроил доучиваться, хотя студентов туда никогда не набирают дополнительно. Работой в твоей сети больниц обеспечил. Ещё и с возможностью выбрать любой филиал. И на эту работы ты меня протащил. И ремонт в папином доме на твои деньги сделан. Я всё это очень ценю, честно…

- Да расслабься, я верю, - отмахнулся Эдмунд. – Хочешь попробовать что-то новое?

- Не знаю. Мне вроде уже двадцать пять, а я до сих пор не понимаю, кто я и чего хочу.

Настала тишина. Эдмунд потёр нос, продумывая ответ. Я ела печенье.

- Ну… если ты не знаешь, могу предложить поработать на благо больниц.

- Каким образом?

- Видишь ли… я недавно ходил к одной высокопоставленной персоне по поводу моих разработок. У меня будет монопольное право на производство артефактов для коррекции выжженных искр. И мне потребуются талантливые молодые артефакторы, которые смогут начать производство опытных образцов и возглавить потом цеха по производству этих артефактов во всех филиалах моих больниц.

- Я буду одним из них?

- Не совсем. Я предлагаю тебе стать вербовщиком.