Крапивники

Главы 38, 39.

…

38. Луна.

…

Я допила остатки чая. О, да! Наброски расчётов готовы! Можно было бы уже разбудить отчима и его престарелую преподавательницу, но…

Категорически не хотелось с ними снова разговаривать. Я жутко устала. А мне ещё рассказывать Эду полночи про свою идею и участвовать в работе…

А потом он ещё дня три будет без перерыва всё считать и выверять… А потом мы будем всё это собирать…

Я отнесла посуду на кухню.

Взгляд упал на зеркало. Подойдя ближе с грязной чашкой в руке, посмотрела на своё вымотанное лицо.

- Ну что? И у кого теперь нет своих достижений? Ты только что решила проблему побочки. Ну… разумеется, тебя вдохновило чужое воспоминание, просмотренное… аморальными путями, но простительно – цель оправдывает средства.

Улыбнувшись, отсалютовала чашкой отражению:

- За меня, - допила последние капли чая.

Помыла посуду, протёрла и расставила по местам.

Вернулась в гостиную и развалилась на диване. Что ж… я заслужила ещё немного позаниматься аморальным поведением.

Нельзя упускать такой шанс насмотреться чужих воспоминаний.

Я остановилась на том, что Эдмунд и Мадам занимались у неё.

Продолжим.

Магия подобрала для меня недосмотренные воспоминания.

Эд поступил на второй курс.

И первое значимое, что открылось взору – сентябрь следующего года.

Старуха сидела в кабинете, занимаясь какими-то рабочими вопросами. Вдруг туда ворвался мальчик со второго курса - ровесник Эда.

- Мадам, Крапивник... ой, то есть Рио! У него эксперимент на тренировочном поле. Собака взбесилась!

Дослушивать не стала - не в первый раз одарённый студент устраивал беспредел. Она поспешила спасать.

Уже издалека виднелась толпа и купол щита, разделённого надвое.

В одной половине купола в крапиве прыгало огромное, как лошадь, костлявое существо с колючей чёрной шерстью. Оно бросалось на щиты и щёлкало окровавленной пастью.

Во второй мальчик с разорванным плечом, тоже окружённый крапивой, пытался колдовать, чтоб уничтожить животное.

Эдмунд запустил в животное плетение-проявитель. Чувствуя опасность, Оно бесилось сильнее.

Студент рухнул на землю, казалось без сознания. Волна белой энергии вырвалась за пределы ослабевших щитов. Стебли крапивы в одно мгновение вырвались из земли, жаля детей.

Сознание преподавательницы захватил ужас. Во-первых, Эдмунд лежал там, внутри, как неживой. Во-вторых, если он не контролирует чары - их не контролирует никто, а значит, другие дети в не меньшей опасности.

Белый рисунок чар преподавателя воздвиг ещё щит. Старуха-декан, оказалась заперта внутри перед щитом Эдмунда.

Она не могла позволить себе беспорядочных действиях. Только уверенность. Возраст научил этому… как она думала.

Руки дрожали, но мало кто мог заметить это в суматохе.

Один удар сильного плетения и остатки защитного купола студента разлетелись тлеющими лоскутами магической материи по пузырю её защиты.

Магия под корень снесла крапиву, но настырное растение стало пробиваться вновь.

Нить, соединяющая Эда и создание, с хлопком разорвалась. Ничто теперь не сдерживало монстра и не отделяло его от декана света.

Джейн подняла ладонь, наведя её на чудовище.

С воем монстр атаковал старуху, но всё так же вытянутая навстречу опасности рука засияла.

Белая полоса света, как вертикальное лезвие, встало на пути, при соприкосновении обратив тварь в прах.

Чёрный пепел обдал зелёное платье и седые волосы.

Ещё один удар плетения и крапива снова исчезла на всём поле.

Щиты рухнули.

Всё время визжащие студенты умолкли. Тишину нарушило лишь хриплое дыхание лежавшего рядом Эдмунда.

Секунду оценивая ситуацию, Джейн бросилась к нему.

Она на ходу сформировала плетение, заращивающее тяжелейшие раны в считанные минуты. Десять рун или даже двенадцать. Присела на колени около мальчика и убрала с разорванного плеча кусочки одежды. Пошла кровь, ранее остановленная чарами парня. Эд громко застонал.

- Тихо, - голос её, обычно грубый и неприятный сейчас пусть и сохранял строгость, казался заботливым и тёплым.

Плетение сжалось и впиталось в травмированную руку. Можно было видеть, как магия восстанавливала кости и мясо, возвращала кожу и кровь.

- Как ты себя чувствуешь? – когда процедура почти завершилась, она повернула на себя лицо мальчика и убрала со лба и щёк мокрые от крови кудри.

- Почти отлично, - глаза блестели от выступивших слёз, но парнишка улыбнулся ей. Следов пережитого страха в них почти не было.

Жив.

Мальчик жив.

- Спасибо, профессор. Я где-то ошибся, похоже…

Улыбается, как ни в чём не бывало.

Встанет и пойдёт дальше.

С ним всё будет хорошо.

Ничего не грозит.

Не умрёт.

Никогда.

- Уж не знаю, что ты делал, об этом мы ещё поговорим, - женщина вздохнула с облегчением.

Внутри разжались чьи-то холодные клешни, позволяя расслабиться.

Но вспомнив о том, каковы её задачи как педагога, Джейн сообщила:

- Но тебя ждёт дисциплинарное наказание.

- Справедливо, - кивнул подросток.

- Встать можешь?

- М… Да? – Эд перевернулся в живот и, оттолкнувшись от земли, сумел подняться. Рука двигалась и совсем не болела.

- Иди, приведи себя в прядок. Потом сразу в мой кабинет, - всеми силами она старалась вернуть на лицо нормальное выражение. Ей удавалось, но внутри всё кричало, что помятый мальчик - не шибко сообразительный при излишнем таланте - должен остаться с ней, под защитой.

Воспоминание изменилось. Час спустя в небольшой комнатке, где обитала Джейн, где всё было выверено до миллиметра и расставлено по линеечке, продолжилось их общение.

Чистый и одетый в целое Эдмунд сидел напротив старухи, задом наперёд на стуле, упершись грудью в его спинку. Он объяснял декану, как проводил вычисления, что и как пытался сделать.

Перед каждым стояло по чашке чая.