Красавица, чудовище и волшебник без лицензии

-2-

Глава 2. Характеры сестер Скиптон, вечерний гость и сундук из ниоткуда

Началось всё в промозглый зимний вечер, когда гостиница пустовала после череды праздничных ужинов, на которые по старой памяти сходились соседи, из вежливости не замечавшие, что стол становится все скромнее, а вино – все хуже. Погода во второй половине зимы выдалась особенно ветреной, поэтому даже старинные приятели мастера Хораса не решались прийти к подаче вечерних горячительных напитков, как это было заведено испокон веков в «Старом котелке». Гостиница располагалась в отдалении от прочих силенсийских домов, на пятачке, открытом всем ветрам, и путь к ней в столь ненастный вечер показался бы излишне тягостным даже бывалому путешественнику.

В «Котелке» было темно и тихо – последнее время приходилось экономить на свечах, - и все семейство Скиптонов собралось около очага, безо всякой охоты занимаясь мелкой домашней работой. Невысокий рыжеватый мастер Хорас с ворчанием отчищал одежду от смолы. Он только что принес к очагу охапку свежих поленьев, и, вертясь вокруг своей оси, словно маленький беспокойный бочонок, жаловался, что годы берут свое: ни согнуться, ни извернуться!.. Дочери привычно пропускали мимо ушей его сварливое бормотание и вполголоса, между делом, пересказывали друг другу местные сплетни – в маленьком городке все волей-неволей обсуждают дела соседей, а девицы Скиптон были болтливы и приметливы.

Тут в дверь гостиницы постучали – точно три маленьких камешка ударили один за другим: тук-тук-тук.

Негромкий звук показался сонной Табите тревожным, о чем она тут же объявила вслух; да и потом, вспоминая тот вечер, всегда настаивала, что сразу ощутила дурное предчувствие.

-Пустое, - ответила Урсилла, протиравшая пивные кружки старой ветошью. – Это ветка на ветру качнулась и ударила по двери.

-А мне кажется, что стучал человек, - не согласилась Джуп, отставив в сторону метлу. – Но как-то странно, словно сил у него едва хватило.

-Бездельницы! – проворчал мастер Скиптон.- Отчего бы вам не проверить, кто там за дверью? Или вы устали кланяться постояльцам – сколько их там было за прошлый месяц? Двое?.. Даже если комнату у нас попросит утопленник, которого нынешняя буря немилосердно вышвырнула на берег – мы примем его, пусть только пообещает расплатиться не морским песком или рыбьей чешуей.

Дочери ничуть не боялись отцовского гнева, да и утопленниками их было не испугать – наоборот, мысль о том, что за дверью стоит растерянный мертвый господин, поднятый волной со дна морского, а карманы его полуистлевшей одежды набиты мелкой рыбешкой и ракушками, заставила их дружно захихикать. Как не могла совладать сырая холодная погода со здоровьем девушек, так и унылая однообразная жизнь не успела превратить их в угрюмых молчаливых затворниц: дочери мастера Скиптона были, как на подбор, живыми, веселыми и весьма хорошенькими. Невысокие, светловолосые и кареглазые - они на первый взгляд были похожи между собой, но самой красивой все-таки считалась Табита, невесть от кого унаследовавшая изящные очертания рук и тонкий ровный нос, сделавший бы честь и благородной барышне. Круглолицая Урсилла рядом с ней могла показаться грубоватой, однако она хорошо шила и держала свою одежду в безукоризненном порядке, отчего всегда выглядела нарядной словно картинка из модного журнала, пусть даже слегка устаревшего. Младшая, Джуп, уродилась самой крепкой изо всех – ее широкие плечи и полные руки показывали, что работы она не боится, и шагала она всегда широко и уверенно, отчего одежда ее постоянно приходила в беспорядок, а лицо горело румянцем. Природа, не одарив ее изяществом, восполнила этот недостаток прекрасными густыми волосами и нежной белой кожей, так что и она не могла пожаловаться на недостаток ухажеров. Но, разумеется, Джуп не смотрела в их сторону, наслушавшись от сестер, как прекрасен южный Мелеус – именно с ним девицы Скиптон связывали все свои тайные мечты, не помышляя о чем-то более значительном, ведь ничего другого они и повидать-то не успели.

…Впрочем, приди кому-то в голову блажь расспросить сестер о их сокровенных мечтах, то оказалось бы, что к удачному замужеству сводятся мысли разве что у старшей Табиты. Урсилла, напротив, не желала поспешно вступать в брак и надеялась начать в Мелеусе свое маленькое портновское дело – шитье было ее подлинной любовью едва ли не с детских лет. Устремления Джуп были самыми взбалмошными и несуразными: поначалу, наслушавшись болтовни постояльцев, она хотела стать пираткой, затем, после некоторых размышлений,решила, что лучше уж быть отважной путешественницей, которой грозят многие опасности – но уж точно не виселица. Старшие сестры, конечно же, высмеивали ее мечты и дразнили, доводя иной раз ссору до драки; отец сокрушенно вздыхал над разбитыми носами своих чересчур боевитых дочерей и полагал, что это все - прямое следствие отсутствия женского воспитания. Добрая матушка Скиптон, признавая некоторую свою вину, обещала младшей дочери в утешение, что спокойная жизнь в Мелеусе покажется ей гораздо интереснее, чем какие-то приключения в дальних странах. Джуп вскоре вышла из возраста, когда голос мечты заглушает любые доводы рассудка, и для виду согласилась, что девушке, - да к тому же столь простого происхождения и малого достатка! - не положены приключения. Но в глубине души она все еще отчаянно надеялась, что брак с достойным мелеусцем не станет первым и последним важным событием в ее жизни.

…Стук повторился – он стал еще тише, но ошибиться было невозможно: кто-то скребся за дверью, страдая от ледяного дождя.

-Пусть идет Джуп, - сказала Табита. – Она битый час метет и без того чистый пол! Пусть сделает хоть что-то полезное!

-А тебе, выходит, можно без конца переставлять посуду на полках, как будто она от этого становится новее? – огрызнулась Джуп. – Оттого, что я младше, мне не достается ни единого дня в Мелеусе, зато застудить ноги на ветру – всегда выпадает на мою долю!..

От скуки сестры затеяли было браниться, но отец прикрикнул на них, и унылая ссора закончилась, не успев начаться, благо серьезных обид между девицами Скиптон до сих пор не водилось – делить им в «Котелке», да и во всей Силенсии было нечего.