Красавица, чудовище и волшебник без лицензии

-5-

Глава 5. Магия иного мира, мэтр Мимулус Абревиль и наказание за дерзость

-Ну, знаете ли, сударь! – возмутился в ответ мастер Хорас, ощутивший прилив мужества после стольких непонятных, но, несомненно, обидных слов. – Не вам упрекать нас в преступлении, если сами притащили безо всякого спроса в мою гостиницу эдакую дрянь! Сказал бы кто, что в вашем сундуке лежит проклятие – я б вас ни за что не пустил бы на порог!

-Мелкий склочный простолюдин, - скривился гость. – Будь у меня чуть больше времени – непременно бы подал на твою грязную гостиницу жалобу в местный суд и лишил бы лицензии до скончания века! Полагаю, что и в этом… э-э-э… простецком мире воровство – веский повод для судебного разбирательства.

-А в вашем, выходит, таскать проклятия в сундуке вполне законно? – не остался в долгу мастер Хорас, который мало что понимал в происходящем, но, будучи от природы человеком проницательным, угадывал, что у ожившего постояльца совесть также не вполне чиста.

-Я хранил его в целости и сохранности, даже угодив в небытие! – вскричал возмущенный гость. – И если бы вы не поторопились растащить мои вещи, посчитав окончательно мертвым, то через… - тут он нахмурился, что-то подсчитывая. - Через три… да, пожалуй, не далее, чем через три дня я бы вас щедро наградил, едва только пришел в себя!

-В наших краях, сударь, так поступать не принято, - возразил Хорас, обретший мужество, свойственное людям, которым нечего терять. – Те, кто угодил душой в небытие, телом отправляются в могилу на следующий же день, а вовсе не через три, и уж точно я не ждал бы, что вы со мной расплатитесь с того света!

-Оттого-то ваш мир как был никчемной окраиной, так и останется во веки веков, - скривился воскресший постоялец, с каждой минутой казавшийся все более неприятным, и мастер Хорас невольно подумал, что лучше б ему оставаться мертвым.

Все это время сестры Скиптон сидели тихо, как мышки, но Джуп, как самая храбрая, высунула испачканную в пыли и паутине голову из-под кровати, и спросила:

-А что же проклятие? Это оно сейчас летает в воздухе? Какой от него вред?

-О, это отличное проклятие, сотворенное на совесть по всем правилам магической практики! – отозвался гость. – Разумеется, вашему городу – да и не только ему! - придет конец, если я немедленно не найду для него новое вместилище взамен испорченного старого.

Джуп в испуге охнула, со страхом глядя на искры, отплясывавшие в воздухе какой-то веселый танец. Они словно чувствовали, что вот-вот получится вырваться на волю и натворить бед.

-Но с чего бы кому-то проклинать Силенсию? – в отчаянии возопил мастер Хорас.

-Кто бы тратил столь искусные чары на такую дрянь, как ваш городок! – высокомерия ожившему постояльцу было не занимать. – Разумеется, оно было приготовлено для совсем иной цели и использовалось лишь единожды – согласно приговору суда, как я уже говорил. Подсудимый, которого признали виновным присяжные маги из Росендаля, исключительное существо чистейших кровей лесных Ирисов! И проклясть его, как следует, было задачей не из легких. Но дама Эсфер Молочай…

-Ох, сударь, эти ваши речи звучат важно, да только совершенно непонятно! – взмолился Хорас. – Скажите лучше, отчего судились Молочаи с Ирисами, а проклятие падет на бедную Силенсию, как будто тут своих бед мало?!

-И в самом деле, - пробормотал незнакомец, который к этому времени покрылся второй кожей из искр, из-за чего, видимо, его одолевала чесотка, заставлявшая притопывать на месте. – Если ты не слышал о Росендале, то уж о цветочной знати Лесного Края тем более ничего знать не можешь. И в проклятиях ничего не смыслишь. Объясню как можно более просто: у таких чар есть своя воля, и их ни в коем случае нельзя выпускать на свободу – они нипочем не остановятся, пока не выдохнутся полностью.

-Для чего же их создают, если это настолько опасное дело? – мастер Скиптон с опаской смахнул пару искорок, попытавшихся прилипнуть к его вспотевшей от переживаний лысине.

-Это было создано для справедливого наказания. Или, по крайней мере - признанного таковым судом присяжных. Им наказали виновного, а затем надежно запечатали остатки, и если бы не вы…

-…Скажу вам ровно то же самое! – огрызнулся Хорас. – Если бы не вы!..

-Что ж, не могу не признать, что кое в чем ты прав, ничтожный вор, - внезапно согласился постоялец, но лицо его при этом стало гораздо кислее. – Мне нет дела до вашего городка, но я обязан повторно запечатать проклятие, хоть это и совершенно незаконно.

-Незаконно – возить с собой проклятие в сундуке, - проворчал мастер Скиптон, теперь уж окончательно убедившийся, что влип в темное дело. – Вы, поди, сами его украли!.. Не знаю, что там у вас за суды присяжных, но кто б доверил такую важную штуку тощему прощелыге!

-Прохвост! – неожиданно тонким фальцетом выкрикнул постоялец, а затем топнул босой ногой. – Немедленно вылезай из-под стола! И визгливых девчонок своих вытаскивай – мы и так потеряли много времени! В полночь проклятие окончательно освободится и поразит весь город, а начнет, разумеется, с вас, пустоголовых болтливых мошенников…

Сестры Скиптон, хныча и тихонько попискивая, выползли из своих укрытий. То же самое сделал и Хорас. Не сговариваясь, они выстроились в ряд, пугливо отмахиваясь от искорок, которых становилось все больше. Постоялец прошелся взад-вперед, смерив их косым презрительным взглядом. «Какие никчемные людишки мне достались!» - читалось на его длинном унылом лице, даже в гневе остававшемся невыразительным и постным.

-Хорас Скиптон, - откашлявшись, запоздало представился бедняга Хорас. – А это – мои дочери, Табита, Урсилла и…

-Не имею обыкновения знакомиться с каждым грабителем, позарившимся на мое имущество! – перебил его несносный постоялец, задрав свой длинный нос куда-то к потолку. – Да и наглые трактирщики не входят обычно в круг моих знакомств. Но, так и быть. Я Мимулус Абревиль, для тебя – мэтр Мимулус, и никак иначе. Не вздумай распускать язык, как будто мы с тобой ровня. Перейдем сразу к делу! Итак, какую из своих дочерей ты отдаешь в уплату за преступление, как это положено по закону?..