Красавица, чудовище и волшебник без лицензии

-8-

Глава 8. Условие мастера Хораса, еще один повод для слез Джуп и прочие силенсийские сплетни

Мэтру Абревилю не было дела до внезапно осложнившихся отношений прежде дружного семейства Скиптонов – сестры в то время казались ему совершенно неразличимыми внешне, а их испуганный писк порядком раздражал. «Три или две – какая разница?! – бормотал он, готовясь к колдовству. – Они все равно одинаковые. Сколько ни множь посредственность – лучше она от того не станет!»

-И все же, сударь, нам нужно прежде договориться еще кое о чем! - обратился к нему мастер Хорас, нахмурившись и покраснев от волнения. – Ладно еще – проклятие! Если без этого никак не обойтись – я согласен. Чего не сделаешь для спасения нашей доброй Силенсии… Но разрешить своей дочери путешествовать неизвестно куда с посторонним мужчиной – это уже чересчур! Что я скажу соседям? Как объясню это ее матушке?

-Я же сказал, что ее необходимо доставить в Росендаль, - раздраженно отозвался Мимулус, раскладывавший на столике какие-то крохотные металлические инструменты, напоминавшие хирургические – их он достал из сундука.

-Ох, да какая разница – в Росендаль или еще куда! – вскричал смущенный и встревоженный отец. – Джуп не может уехать с первым встречным! Что о нашей семье будут говорить люди и как мне объяснить ее пропажу?

-Это все не моя забота! – сухо ответил мэтр Мимулус.

-Нет уж, сударь! Ваша! – тут мастер Скиптон хлопнул ладонью по столу так, что инструменты мэтра Абревиля звякнули. – Я, заметьте, согласился с тем, чего требуют ваши законы! Теперь ваш черед согласиться со здешними правилами. Деньги деньгами, но есть же и кое-что поважнее! Признаю, что повел себя не слишком-то достойно и законопослушно, когда полез в ваш сундук, но и вы должны согласиться, что к законодательству наших краев отнеслись безо всякого уважения - вот где начало всех бед. Уж если силенсийские Скиптоны честно отвечают за свои проступки, то и невесть-каким Абревилям не стоит бегать от ответственности!

Мимулус, который собирался поначалу разразиться гневной отповедью, оказался не столь уж глух к справедливым доводам: он хмурился, презрительно дергал кончиком длинного носа, фыркал, но к концу речи мастера Хораса все-таки смирился и с недовольным видом признал:

-Ладно, жулик. В твоих словах есть доля истины. Чего ты хочешь?

Лицо мастера Хораса посветлело – он, признаться, не ждал, что постоялец сдастся так быстро.

-Помолвка! – торопливо объявил он. – Единственное, что успокоит мою Милли и всю Силенсию – так это то, что Джуп выйдет замуж по всем правилам, за воспитанного богатого господина. А вы, сударь, кажется, именно таковы!

-Что? – поперхнулся мэтр Абревиль, глядя на сестер Скиптон с таким же ужасом, как до того они смотрели на него. – Женитьба? Ну уж нет! У меня в планах окончание магистратуры, кафедра магического права, научная работа – и все это, между прочим, теперь под угрозой из-за сегодняшней истории! – но никак не свадьба.

-Так и у нас были совершенно иные взгляды на будущее Джуп! – развел руками мастер Хорас, с легкостью позабыв, что еще недавно мог говорить с определенностью только о скором разорении «Старого котелка».

Пришло время Мимулусу Абревилю недовольно кривиться: еще недавно он говорил Скиптонам, что время на исходе и тратить его на пустые споры – неуместно, а теперь ему самому приходилось прикусывать язык.

-Ох, да все равно никто не знает, как долго она проживет с проклятием внутри, - наконец пробурчал он себе под нос и согласился подписать обязательство о женитьбе сразу же после того, как будут улажены магические дела.

…Джуп, и без того онемевшая от испуга, теперь не могла проронить ни слова от негодования: брак с унылым Мимулусом казался ей гораздо страшнее любого проклятия. Приключение становилось все ужаснее и ужаснее. А мэтр Абревиль тем временем старательно чертил на полу круги, линии и символы, обмакивая тонкую кисточку в разные флакончики по очереди. Колдовские искры, почуяв в этих действиях что-то близкое им, прекратили носиться по комнатке, как рой беспокойных мух, и замерли в воздухе.

-Становитесь в круг, милая, - с неприязнью сказал мэтр Мимулус Урсилле, так и не разобравшись, какую из сестер ему отдают в жены, - да побыстрее.

Испуганная Урсилла залепетала что-то невразумительное и спряталась за спину мастера Хораса. Мимулус свирепо уставился на Табиту, но та взвизгнула и закрыла лицо передником.

-Неужто, сударь, - с презрением сказала Джуп, стоявшая прямо и гордо, - вашей учености не хватает для того, чтобы различать женщин между собой?

-Ох, да какая мне разница! – закричал мэтр Абревиль, покрываясь гневными красными пятнами. – Я ваших имен знать не знаю, и запоминать не собираюсь! Одна из вас должна стать в круг, или я за себя не ручаюсь!

«Лучше уж умереть от проклятия, чем выходить замуж за такого мерзкого склочного человека! – подумала Джуп, от обиды и несправедливости позабыв о страхе. – Ни одна сломанная печать не стоит такого наказания! Возможно, даже спасение Силенсии того не стоит!..». Но отец и сестры смотрели так жалобно, что она стала в круг и выполнила все то, что сказал мэтр Абревиль: дала уколоть свои пальцы тонкими серебряными иголками, повторила за ним какую-то магическую околесицу, и, наконец, громко сказала, что согласна стать вместилищем для освобожденных чар.

И вовремя – вдалеке раздался звон с колокольни. До сих пор силенсийский звонарь никогда не отмечал полночь, но сегодняшняя ночь была особенной и колоколам не нужна была помощь человека, чтобы звучать громко и ясно.

Наутро, когда сразу несколько горожан пришли жаловаться на неурочный ночной шум, звонарь напрасно клялся, что не поднимался на колокольню – ему никто не поверил. А затем кто-то из глазастых кумушек увидел, как со стороны гостиницы идет сонный недовольный нотариус, господин Роус. «Никак тот приезжий господин перед смертью пришел в себя и решил составить завещание!» - зашептались утренние зеваки между собой, а самые любопытные сделали вид, будто решили прогуляться, и вскоре нотариус попал в окружение.