Красавица, чудовище и волшебник без лицензии

-11-

Глава 11. Побочное действие проклятия, губительная радость Джуп и очередное огорчение мэтра Абревиля

Конечно же, Джуп встревожилась, хотя и не понимала, в чем беда, если все вокруг видится прекрасным. Она засыпала вопросами помрачневшего Мимулуса, но тот лишь угрюмо смотрел исподлобья, беззвучно шевеля губами, словно споря с самим собой и не приходя к согласию.

-Что же это… - иногда слышался его шепот. – Как же оно работает… Почему именно так?..

-Да что с вами? – рассердилась Джуп, так и не дождавшись от него объяснений сверх уже сказанного и оттого решившая, что мэтра Абревиля одолела какая-то блажь. – Что вызвало ваше недовольство? Цветы? Повозка? Птицы? Я что-то не то сказала?

-Нет-нет, вы все правильно сказали, - торопливо ответил Мимулус, с трудом отрешившись от своих тревожных раздумий. – Было бы куда хуже, если бы вы промолчали. И мы бы узнали о вашей… э-э-э-э… особенности слишком поздно. Видите ли, это все крайне опасно. Я бы сказал – смертельно опасно!

-Что? – любой бы понял, что Джуп изо всех сил старается не хихикнуть. – Чем могут быть опасны полевые цветы и певчие птички?

-Да тем, что их нет! – вскричал Мимулус. – Вы видите несуществующие предметы! Нет, даже не так – вы видите то, что существует, но выглядит оно вовсе не так, как вам кажется!..

На этот раз помрачнело лицо Джуп: ей было неловко, но слова мэтра Абревиля, по-отдельности звучащие понятно, превращались для нее в бессмыслицу, стоило только попытаться соединить хотя бы три-четыре из них вместе. Мэтр Абревиль заметил это, страдальчески вздохнул и покачал головой, как это делают врачи после осмотра безнадежного пациента.

-Давайте идти к истине потихоньку, шаг за шагом, - промолвил он со всей возможной для него терпеливостью. – Начнем с поля. Вы говорите, что оно приятно глазу…

-Да, это очень красивое поле! – воскликнула Джуп, охотно поддерживая разговор, который, как ей казалось, мог исправить возникшее недопонимание. – Ни у кого в Силенсии нет прекраснее цветника – здесь и алые маки, и ромашки величиной с блюдце, и синее море колокольчиков ходит волнами на ветру!.. И надо всем этим – бескрайнее ясное небо, солнце так и сияет…

-Все-все, достаточно. Послушайте-ка меня, - перебил ее Мимулус, нервно перебирая пальцами. – Вы ошибаетесь. На самом деле там, за окном, пустошь. Понимаете? Ни колокольчиков, ни ромашек. Сплошь пожухшая трава и черные сорняки. Тоска такая, что смотреть тошно. Солнца не видать за тучами, а от сырости все кости ломит – должно быть, дожди здесь идут непрерывно всю минувшую декаду.

-Но как… - начала было возражать Джуп, однако Мимулус ее перебил.

-А что с повозкой? Вы, кажется, ее хвалили.

-Ну как же не похвалить, - тут же ответила Джуп, от растерянности позабыв, с чем хотела спорить. - В ней все такое разноцветное и милое. Столько ярких рисунков! Нарядные занавески, скамейки обиты едва ли не бархатом – вон какие мягкие! Ох, да тут даже гвоздики – и те позолочены…

-А ведь по правде повозка эта никуда не годится. Древняя рухлядь, которой судьба вскоре развалиться на ходу. Там, где вы видите рисунки – разве что плесень да пятна сырости. А вместо занавесок – паутина и грязные лохмотья, - продолжил мэтр Абревиль, и в голосе его послышалось что-то похожее на сочувствие. – Никакого бархата нет и в помине, мы сидим на колченогих лавках, от которых все седалище в синяках.

-Птицы в клетках…

-Не вполне уверен, но, по-моему, там крысы. И довольно злые, так что я не хотел бы рассматривать их вблизи, увольте.

-Ох, да что вы говорите такое! – возмутилась Джуп, начавшая считать, что мэтр Абревиль над ней попросту издевается. – Мне что же – не верить собственным глазам?

-Пожалуй, нужно, чтобы вы взглянули и на кучера, чтоб убедиться окончательно… - пробормотал Мимулус, и приподнялся, чтобы открыть окошко. – Ну, что же? Как он вам?

-О-о-о, какой он хорошенький! – воскликнула Джуп в восторге и разве что в ладоши не захлопала. – Неужто это эльф? Ну а кто же еще – с такими-то милыми острыми ушками! Я так рада с вами познакомиться, господин эльф!

И она, позабыв обо всем на свете, ринулась вперед, протягивая руку вознице, который, обернувшись, смотрел на нее с озадаченным, но, вместе с тем, польщенным видом.

-О, боги мои, - пробормотал Мимулус, силой усаживая ее обратно. – Поверить не могу, что все так плохо. Это же Петер, гоблин, уродливее которого еще поискать, а уж я их повидал немало, поверьте на слово. Если уж он вам красив, то вся магия мира бессильна что-то исправить…

Гоблин (а кучер, к несчастью, и вправду был гоблином; тут мэтр Абревиль ничуть не ошибся), до того расплывшийся в довольной и несколько мечтательной улыбке, угрюмо скривился и отвернулся, выбранившись себе под нос - нос весьма длинный, бородавчатый и крючковатый.

-Я вам не верю, - сказала, поразмыслив, Джуп, но уверенности в ее голосе поубавилось. – Выходит, что мое слово против вашего. С чего бы это мой взгляд непременно ошибочен, а ваш – правилен?

-С того, что во мне не сидит проклятие, от которого всего можно ожидать, - парировал Мимулус. – Видимо, оно искажает ваше восприятие на свой лад, а сущность у него весьма недобрая. Все неприятное, уродливое и страшное ему по нраву, ведь оно в свое время создавалось, чтобы ужасать и отвращать. Кто бы мог подумать, что это его свойство будет иметь столь необычное развитие!..

-Но я не вижу ничего ужасного и отвратительного!

-Вот это и удивительно! – воскликнул Мимулус. – Если бы меня спросили, как повлияет проклятие такого рода на человека, ставшего его носителем, то я бы сказал: «Хм! Пожалуй, у такого человека испортится нрав, он озлобится и начнет повсюду искать уродство, чтобы восхищаться им и злорадствовать». О таких случаях немало сказано в учебниках. Но чтобы человек видел вместо грязи и убожества цветущие луга и гвозди с золочеными шляпками!.. Поразительный случай!

И он стал осматривать девушку с любопытством истинного ученого, то есть, абсолютно невежливо.