Красавица, чудовище и волшебник без лицензии

-24-

Глава 24. Тайный разговор Джуп и Мимму, а также - кое-что об истинном облике принца Ноа

Домоправители-интриганы, хоть и надеялись изо всех сил на то, что Джуп Скиптон сумеет рано или поздно свыкнуться с внешностью зачарованного наследника Ирисов, однако были слегка обескуражены тем, как решительно она взялась за дело. Взволнованно переминаясь с ноги на ногу, заглядывая в щелку приоткрытой двери, пихая друг друга локтями, они с удивлением наблюдали за тем, как девушка управляется с бинтами, что-то приговаривая и старательно улыбаясь. Принц, словно онемев, покорно протягивал ей израненные руки, по привычке держась в тени полога.

-…Вот и славно! – сказала Джуп, завязав последний узел. – Раны нужно держать в чистоте. Куда это годится – пачкать постель кровью, или что у вас там течет в жилах, Ваше Цветочество. К тому же, у вас тут такие роскошные одеяла!.. Так, постойте, я вспомнила!..

-Что? – мрачно и тихо спросил принц, а господин Заразиха и госпожа Живокость отозвались эхом, но гораздо более встревоженным:

-Что? Что?!..

-Вы недавно кое-что сказали, светлейший принц, - громко промолвила Джуп, оглянувшись на домоправителей, совавших свои длинные носы в приоткрытую дверь: чуть выше виднелся тонкий и крючковатый нос высокой трясинницы, снизу – шишковатый нос низкорослого гремлина. Носы эти тревожно морщились, и, казалось, принюхивались, выискивая, откуда пахнет неприятностями.

-…Вы недавно сказали, - повторила Джунипер, изо всех сил сохраняя невозмутимый и решительный вид, - что вам не по нраву мое роскошное платье. Что оно мне не к лицу. Что оно все равно не сделает из меня придворную даму.

-Припоминаю, - сухо отвечал принц.

-Стало быть, я могу больше его не носить в вашем присутствии? – спросила Джуп, вновь обернувшись у дверям, словно проверяя, хорошо ли ее слышат домоправители. – Я ведь могу навещать вас, будучи одетой в привычную мне человеческую одежду, которая не царапается и не гремит, словно меня завернули в лист жести? Ох уж это негодное платье, которое так вас расстроило – и меня заодно! Мне будет не по себе, если я буду продолжать вас разочаровывать, ведь я так мечтала прийтись вам по душе, Ваше Цветочество!..

-Как вам будет угодно, сударыня! – прошипел принц, отползая вглубь кровати, но Джуп, не показывая, что услышала ноты нелюбезности в его ответе, сердечно поблагодарила Его Цветочество за доброту.

-Я непременно навещу вас после того, как вы отдохнете, - ласково сказала она, и попрощалась с Ноа. Несмотря на улыбку, держалась она напряженно – как человек, вступивший в неравный бой, чудом в нем выстоявший и пытающийся воспользоваться выигранными преимуществами – не будучи при том уверенным, что полоса везения будет долгой. Господин Заразиха и госпожа Живокость не обманулись ее показной уверенностью – все-таки они были созданиями достаточно древними и злокозненными, - но сделали вид, будто уловка Джуп застала их врасплох, и, льстиво нахваливая ум и манеры девушки, отвели ее к Мимулусу – как она и просила.

Главный птичник Ирисовой Горечи за прошедшее время внешне преобразился к лучшему: ему, по всей видимости, предоставили возможность искупаться в горячей воде – свежесть и розовощекость лица человека, недавно принявшего ванну, не спутаешь ни с чем другим; принесли новую чистую одежду, чудовищно роскошную, невероятно странную и потрясающе неудобную – как он мысленно охарактеризовал ее, едва завидев кружева, парчу, жемчужно-янтарную вышивку на золотых нитях и прочие приметы цветочной моды. Кроме того, ему к столу подали чай, булочки и огромный горшок с медом, до которого все обитатели цветочных домов – и господа, и слуги, - были большими охотниками. Мед был знаком истинной любезности и самым вежливым жестом, на который были способны кухонные кобольды. К несчастью, Мимулус ненавидел мед, и от мысли, что теперь наверняка придется есть его и на завтрак, и на обед, и на ужин, впал в еще большую тоску.

Придворные сороки, поначалу решившие, будто самое веселое, что можно сделать со слугой – это донимать его, унижать и всячески мучить, внезапно расположились к Мимулусу, найдя, что в новой одежде он вполне достоин их дружеского внимания. Но это тоже не облегчило его участь. «Ох, да лучше бы вы меня исклевали!» - в отчаянии думал он, слушая, как тараторят над его ушами Сплетня и Небылица, посвящая волшебника во все-все тайны Ирисовой Горечи.

Таким – растерянным, подавленным, но исключительно румяным, роскошным и самую малость измазанным медом – и увидела его Джуп, которую домоправители сопроводили в гостиную. Кто бы мог подумать, что она когда-то так обрадуется мэтру Абревилю – с его-то вечно кислым лицом!..

-Мимму! – закричала она, и едва ли бегом помчалась к нему, путаясь в жестких негнущихся юбках. Заразиха и Живокость, со значением переглянувшись, попятились и скрылись с виду – быть может, им хотелось бы подслушать разговор гостей-пленников, но и обсудить свои тайные дела тоже было необходимо.

-Джунипер! – Мимулус тоже был рад видеть свою невесту, и точно так же как она с трудом справлялся со своим одеянием: голова тонула в кружевных воланах воротника, руки сковывали узкие рукава, жилет, полностью покрытый жемчужно-янтарным шитьем, не позволял ни повернуться, ни разогнуться, ни резко встать. – С тобой все в порядке?

Недовольные сороки раскричались, взревновав прислужника, но Джуп, с невесть откуда взявшейся властностью, объявила, что желает говорить со своим другом наедине – и, конечно же, заполучила в лице Сплетни и Небылицы злейших врагов.

-Придворных дам у принца было невесть сколько, и где они все? – ядовито протрещала Небылица, прежде чем вылететь в открытое окно вслед за своей приятельницей. – А мы служили еще старому Фламме Ирису! И теперь храним его наследника от лжи и злых умыслов – ничто тайное не скроется от наших глаз и ушей!..

Из этих слов следовало, что Сплетня и Небылица не успокоятся, пока не узнают, о чем собираются говорить Мимму и Джуп. Глаза сорок блестели от любопытства, и, быть может, приказу Джуп они подчинились только потому, что понимали: чтобы тайна зародилась и вызрела как следует – ей нужны тишина и уединение.