Красавица, чудовище и волшебник без лицензии

-29-

Глава 29. Наука сестер Скиптон и радость домоправителей Ирисовой Горечи

Согласитесь, любой девушке невыносимо обидно слышать подобные слова, кто бы их не произносил – обычный, давно знакомый юноша с соседней улицы, или же заколдованный принц, которого видишь второй раз в жизни. Ноа ничуть не нравился Джуп, однако она ни за что не стала бы обижать его просто так, из желания унизить и проучить – даже если бы от воли наследника Ирисов не зависела ее жизнь! В Силенсии многие юноши пытались ухаживать за Джунипер, одной из самых красивых девушек в городке, и искали с ней встреч. Ей не раз приходилось честно объясняться с ними, ведь никто из ухажеров не нравился Джуп настолько, чтобы связать с ним жизнь – а меньшее она считала глупой тратой времени. И Джунипер Скиптон всегда отказывала как можно вежливее и мягче, ведь она была доброй девушкой и не хотела, чтобы кто-то огорчался из-за ее равнодушия.

Но принц Ирисов поступил ровным счетом наоборот – он намеренно желал ее обидеть, сделать больно, да так, чтобы уж точно разбить сердце. Страшная подлость! Быть может, он рассчитывал на то, что Джуп зальется слезами и убежит. Или же закричит в ответ: «Я тоже ненавижу вас, Ваше Цветочество и не желаю здесь оставаться!» - ведь он искренне не задумывался о том, что будет с Джунипер Скиптон и Мимулусом Абревилем после того, как они откажутся служить при усадьбе, и совершенно по-королевски упускал из виду главную причину долготерпения своей новоиспеченной придворной дамы.

Однако вместо этого Джуп, молча выслушавшая его речь, поднялась с места и отвесила принцу такую оплеуху, что Ноа опрокинулся вместе со стулом, всплеснув целую светящуюся волну пыльцы. Именно такие оплеухи научили ее давать старшие сестры, когда она только-только начинала разносить кружки с пивом в «Старом котелке» и все еще терялась от скабрезных замечаний некоторых постояльцев. "Бей так, чтобы в ушах звенело! - сурово говорили Табита и Урсилла. - Чтоб никому не показалось, будто ты шутишь или кокетничаешь! Размахнись как следует, от плеча, да не жалей руки - поболит немного и перестанет!". Сестры Скиптон знали толк в оплеухах - куда же без этого в портовой гостинице средней руки!..

Именно такой - звонкой, хлесткой, от плеча - и получилась эта выдающаяся пощечина, равной которой не видели стены Ирисовой Горечи.

-Джуп! – закричал мэтр Абревиль, вскакивая с места в немалом удивлении – об этой способности своей невесты он еще не знал. – Что ты наделала! Разве можно так обращаться с принцами?! Ваше Цветочество!..

И словно эхо откуда-то издали донеслись встревоженные причитания: «Ваше Цветочество!.. Ваше Цветочество!..» - домоправители торопились предстать перед своим господином, чтобы держать ответ за любые недочеты в устройстве званого ужина, которые вздумалось найти капризному Ноа.

-Быстрее, Мимму! – Джуп уже стояла на коленях рядом с принцем, который с трудом моргал, пытаясь прийти в себя. – Давай сюда его кубок!..

И спустя мгновение нектар уже лился принцу в рот. Большая часть, конечно, проливалась мимо, но что-то попадало и куда надо, довершая начатое - благо Ноа и без того порядочно поднабрался.

-Джунипер, что ты делаешь?! – страшным шепотом промолвил мэтр Абревиль, тоже падая на колени рядом с принцем, который окончательно обмяк и затих.

Но Джуп не успела ничего ему ответить – только громко шикнула, призывая молчать, поскольку господин Заразиха и дама Живокость уже показались в дверях, толкая друг друга локтями. Обоим хотелось предстать перед своим господином как можно быстрее, чтобы напомнить о своей исключительной услужливости. Над их головами кружили сороки, злорадно хохоча и выкрикивая: «Торопитесь, выскочки! Торопитесь на расправу!».

-Ваше Цветочество! – восклицали домоправители, перекрикивая друг друга и ничего не видя за тучами блесток, поднимавшихся от каждого их шага. – Вы за нами посылали? Что произошло? Кто-то сказал что-то ЛИШНЕЕ?

-Ничего лишнего! – сказала Джуп, с невесть откуда взявшейся величественностью поднявшись на ноги и преградив им путь. – Единственное, что желал сказать вам принц, так это то, что нектар, который подали к праздничному столу, никуда не годен! От него у принца разболелась голова и началось несварение! Поспрашивайте виночерпия, если не верите мне – и он подтвердит, что Его Цветочество был СТРАШНО недоволен. И то верно – разве можно в таком состоянии здоровья пить хмельные напитки и принимать гостей за праздничным столом?.. А затем принц пожаловался на приступ дурноты, и, как видите, хотел выйти из-за стола, но ослабел и упал…

-Светлейший принц! – возопил старый гоблин, да так испуганно, что можно было поверить, что он действительно беспокоится о самочувствии Ноа. Впрочем, зоркая госпожа Живокость тут же шепнула ему, что принц жив – просто в стельку пьян, - и гоблин тут же потерял интерес к состоянию своего подопечного. Чрезмерное употребление нектара было обыденным делом среди цветочной знати, и не случалось еще такого, чтобы принц из благородного дома умер из-за столь прозаичного увлечения, как пьянство.

-Безобразие! – продолжала неумолимая Джуп, не давая опомниться домоправителям. – Его Ирисовое Высочество только и успел сказать, что ему дурно, и он чувствует, как необходимы ему отдых и забота. А так как здесь никто, кроме меня, не может о нем позаботиться как следует, то я буду находиться при нем неотлучно, пока он не придет в себя!..

Чудесным образом эти слова оказались именно теми, которых так ждали Заразиха с Живокостью, и они окончательно успокоились, не успев толком заподозрить что-то дурное.

-Позаботиться о нашем несчастном принце! – воскликнул гоблин, едва не заурчав от удовольствия. – Что за славная идея!

-Нашему бедному мальчику просто необходимо чье-то доброе внимание, - приторно-сладким голоском прибавила трясинница, и повернулась к Заразихе, чтобы без слов, одним только победным выражением своего зеленоватого тощего лица сказать: «Ну разве я не была права, старый вы гоблин?».