Красавица, чудовище и волшебник без лицензии

-32-

Глава 32. Преступление принца Ноа

Ей стоило немалых усилий растолкать волшебника. Шуметь было опасно – могли проснуться сороки, которые даже во сне невнятно ворковали и хихикали, продолжая свой разговор; их насест был совсем рядом. Мимулусу до этого не выпадало возможности отдохнуть как следует, и он, уставший и измотанный, теперь спал как убитый. Не успевал он приоткрыть глаза, как они тут же слипались обратно, а любое слово, которое он пытался выговорить, превращалось на полпути в зевок или похрапывание.

-Мимму, да проснись же ты! – шипела Джуп, начиная сердиться. – Скоро рассвет, проснутся твои противные птицы! И гоблины придут в себя!.. Мне нужно успеть вернуться в свою комнату, чтобы никто не догадался, что я бродила по усадьбе. С домоправителей станется посадить меня под замок, и тогда мы точно не сможем поговорить…

-Ты зря… зря это спрашиваешь… - бормотал в ответ сонный мэтр Абревиль. – Я все равно не могу тебе ответить, я же говорил, что мне запрещено разглашать…

-Больше эти отговорки не сработают, - сурово отвечала Джунипер, не ослабляя хватки. – Ты говорил, что это тайны лесной знати, да только я теперь тоже часть этой тайны – разве не так?

-И именно поэтому тебе не следует узнавать больше! – воскликнул Мимму, искренне огорченный ее настойчивостью. – Разве ты не понимаешь, что это знание – не награда, а наказание?

-Это и не награда, и не наказание, а единственная возможность остаться в живых! – Джунипер не собиралась сдаваться. – Принц Ноа помиловал меня на этот раз, но завтра ему взбредет в голову что-то другое – и он забудет, почему решил сжалиться. Но если мы расскажем ему про проклятие и пообещаем помочь…

-Тихо! Тихо!.. – теперь зашипел и мэтр Абревиль, тут же чудесным образом избавившись ото всех признаков сонности и спутанности сознания. – Не говори об этом вслух! Нельзя, чтобы об этом узнали в Ирисовой Горечи!..

И он с ужасом покосился на сорок – вдруг они только притворяются спящими и на самом деле подслушивают?.. Но Сплетня и Небылица сладко посапывали, примостившись рядом друг с другом, и лишь иногда тоненько чирикали совершенно по-воробьиному. Это совершенно не шло к их важному дородному виду, и вряд ли самолюбивые сороки могли намеренно выставить себя в смешном свете – даже из хитрости. Однако мэтр Мимулус все равно не чувствовал себя в безопасности, находясь рядом с ними. После недолгих беспокойных размышлений он сполз с дивана, знаком поманив Джуп за собой, и вскоре они уже сидели в дальнем углу гостиной, спрятавшись за спинками кресел. Поверх кресел волшебник накинул один из пледов, сделав для себя и Джуп что-то вроде шалаша, которые так любят устраивать из одеял и покрывал дети. С собой он взял самую маленькую и тусклую лампу, но ее свет под пледом сразу стал казаться теплее и ярче.

-Мы с сестрами тоже так делали, когда были маленькими, - прошептала Джуп, осматриваясь в их маленьком временном убежище. – Когда с моря приходила непогода, в гостинице всюду гуляли сквозняки, и отец разрешал взять несколько одеял, чтобы мы могли построить себе домик… Там было так тепло… Мы рассказывали друг другу страшные истории… - от воспоминаний она зашмыгала носом, а затем, словно невзначай, быстрым движением вытерла глаза рукавом.

-Если… Когда ты вернешься домой, твои страшные истории уже не будут выдуманными, как у твоих сестер - сказал Мимулус с напрочь фальшивым воодушевлением. Эта попытка утешить в целом прозвучала еще более неловко, чем оговорка в ее начале.

-Ох, эта усадьба, конечно, удивительное место, а гоблины уродливы каждый по-своему, не спорю, - сказала Джуп со вздохом, - но я всегда мечтала о путешествиях и открытиях, а вовсе не о том, чтобы угождать капризному мальчишке. Разве можно назвать настоящим приключением то, что нас взяли в плен и заперли в огромном странном доме? Я хотела еще раз посмотреть на тот прекрасный звездопад и на лес, полный светлячков, но отсюда ничего не увидать - окна крошечные, и все спрятано за еловыми ветвями и вечным туманом. Даже если нам удастся когда-нибудь выйти на улицу – это будет всего лишь остров, та же тюрьма. Неудивительно, что принц пытался отсюда сбежать. Даже ему здесь не нравится…

-Ему не нравится то, что здесь нет привычных ему развлечений, - проворчал Мимму. – Роскоши, увеселений, танцев до самого утра. Разряженных в пух и прах гостей, равных ему по происхождению – другим пускать пыль глаза ниже его достоинства. Вряд ли Его Цветочество хотя бы на миг задумывался о путешествиях или открытиях, а звездопад ему заменяли тысячи свечей, фонарей и светящиеся от восхищения глаза придворных. Цветочная и прочая знать – страшные домоседы! Они очень привязаны к своим дворцам и соглашаются покинуть их только ради визита в ближайшую усадьбу, где затеяли бал или какой-то другой праздник с реками нектара и танцами до утра - а на следующий день зовут гостей к себе и веселятся еще пышнее и причудливее, чтобы затмить соседей.

-Если бы не сегодняшний день, - сказала Джуп задумчиво, - я бы тоже посчитала, что балы и забавы целыми днями напролет – это весело. Но теперь я куда лучше представляю жизнь принца Ноа – и почему-то она не кажется мне такой уж счастливой…

-Не вздумай его жалеть! – мэтр Абревиль снова разволновался. – Это крайне опасно! Ты начнешь считать его кем-то вроде человека, судить о нем по человеческим меркам, и в конце концов…

-Я считаю, - продолжала Джуп, словно не слыша его, - что нам нужно рассказать о том, что проклятие теперь сидит во мне, и что мы хотим доставить его в Росендаль! Мы объясним ему, что отправились в путь, чтобы чары его мачехи признали преступными. И он согласится, что наиболее разумно будет отпустить нас – так мы принесем ему куда больше пользы!..

-Ну вот! Этого-то я и боялся! – воскликнул в отчаянии волшебник, и тут же поспешно зажал себе рот, испугавшись, что эти слова прозвучали слишком громко. – Да, боялся, - повторил он куда тише, но суровее. – Забудь об этом! Большей ошибки ты не сможешь допустить, даже если очень постараешься.