Красавица, чудовище и волшебник без лицензии

-53-

Глава 53. Обратный путь в Ирисову Горечь

-...Ты могла бы приказать, чтобы нас доставили в любой соседний мир! – потерянно повторял Мимулус, глядя на Джуп с отчаянием и обидой. – Нам следовало выбираться из этого леса как можно быстрее!..

-Прости, Мимму, - Джунипер не знала, как его утешить, и лишь вздыхала. – Но я не могла поступить иначе. Мой долг…

-Ох, да какой еще долг!.. – воскликнул вконец павший духом волшебник. – Единственное, что мы должны были сделать – так это попасть в Росендаль! У нас был шанс все исправить, но теперь... Мы никогда уже не сбежим из Ирисовой Горечи…

Принц Ноа молча слушал их, глядя пристально и мрачно. Повозка гоблина Петера грохотала на ухабах, от ударов копыт лошадей сама земля, казалось, гудела и дрожала. Внутри покачивались два фонаря с закоптившимися стеклами, пищали в клетке крысы, и никто, казалось, не радовался тому, что спасся от огненных змей – хотя стоило бы!..

-Как вы себя чувствуете, Ваше Цветочество? – попыталась было заговорить с принцем Джуп, однако тот мотнул головой и сквозь зубы процедил:

-Оставь притворство, Джунипер Скиптон. Со мной все хорошо, но вряд ли предательницу и лгунью это может действительно интересовать!

Прозвучало это тем обиднее, что Джуп на самом деле больше всего волновалась, не обострилось ли губительное действие проклятия после событий сегодняшней ночи. Столько переживаний, опасностей и беготни – тут могло пошатнуться и самое крепкое здоровье, что людское, что нелюдское!.. Мэтр Абревиль, по крайней мере, выглядел так, будто вот-вот умрет от разочарования, усталости и боли в измученных ногах. Но принц, надо признать, не выказывал никаких признаков слабости – напротив, его темное разгоряченное лицо так и пылало россыпью золотых веснушек, волосы блестели, как будто их расчесывали и приглаживали всю ночь, а сердито сощуренные глаза светились куда ярче, чем огоньки фонарей. «Пожалуй, я никогда еще не видела его таким… живым! - подумала невольно Джуп. – Непохоже, чтобы проклятие подкашивало его силы!». Тут она сообразила, что и сама давно уж не ощущала приступов дурноты, да и усталость быстро уходила, словно не было позади бессонной ночи, наполненной танцами, вином и безумным бегом. «Если бы Мимму не сердился, я бы обязательно спросила у него, как это понимать, - Джуп пошевелила пальцами ног, проверяя, верно ли она все чувствует. – Он говорил, что злые чары должны действовать разрушительно, как тайная хворь. Но я никогда еще не чувствовала себя такой здоровой и полной сил. Да и принц, кажется, ничуть не болен - только обозлен донельзя!».

Путь, ведущий от ручья к причалу, повозка Петера преодолела еще быстрее, чем бесовский свинорог, не встретив никаких препятствий на своем пути. Даже Ранункуло-Отравителю не по силам было угнаться за волшебной почтовой службой Росендаля!.. Не успела Джуп еще раз обратиться к Ноа, как перестук конских копыт стал тише, затем колымагу несколько раз тряхнуло так, что пассажиры едва не покатились кубарем, и голос гоблина проскрипел:

-Дело сделано!

-Лучше сказать: ошибка совершена! – трагически прошептал мэтр Абревиль, роняя голову на грудь.

Джунипер ощущала что-то среднее между угрызениями совести и злостью: ей пришлось так непросто, когда она решала, как поступить правильнее и честнее – и что в итоге? На нее обиделись и принц, и волшебник, а от сатира Фарра благодарности не стоило и ожидать – он, как и прежде, ничегошеньки не понимал. Но девушка, не желая выдавать своего огорчения, вежливо и сердечно поблагодарила гоблина Петера, так вовремя откликнувшегося на ее призыв, и даже, преодолев неловкость, поцеловала его в бородавчатую щеку.

-Всегда к вашим услугам, барышня! – со значением подмигнул ей Петер, ухмыляясь всей своей клыкастой пастью, и, поворотив лошадей, скрылся в предрассветных сумерках еще быстрее, чем появился.

...И вовремя – огненные змеи, кружившие над лесной дорогой, обессилев и разъярившись, огненными стрелами принялись камнем падать вниз. Походило на то, что они пытались поразить если не жертву, то хотя бы ее след. С причала было видно, как после каждого такого удара над деревьями вздымаются тучи искр. И даже это было невероятно красивым зрелищем – икры не просто рассыпались во все стороны, а соединялись в длинные сплетающиеся языки света, рисовали узоры, изгибались как побеги диковинных растений. То было великолепное завершение удивительнейшей Гостеприимной Ночи, и, забегая вперед, слухи о том, что праздник тайно посетил сам принц Ноа, начали расходиться еще до рассвета – так что в дальнейшем эту ночь именовали не иначе, как Королевской.

Сам же принц, печальный и подавленный, равнодушный к огненным чудесам, стоял у воды, подернутой туманом, словно не понимая, что от него требуется дальше.

-Лодка, - наконец, сказал он, обернувшись к Фарру. – Где ты ее оставил?

-Лодка! – растерянно повторил тот, почесывая лохматую голову. – Лодка?.. Ох! Неужели мне не приснилось?!.. Я-то думал, что это все ужасный сон – что я проигрался спьяну, что попал в неволю, что служу при Ирисовой Горечи… Ох, ох! Лучше бы вы меня не спасали, если все это правда!.. – и бедный сатир залился горькими слезами.

«И этот теперь несчастен – еще несчастнее, чем был!» - подумала Джуп, едва удерживаясь от того, чтобы самой не заплакать.

Его Цветочество, слушая жалобы лодочника, посуровел еще больше, и, казалось, вот-вот должен был разразиться гневной речью – Фарр все сморкался и хныкал, повторяя, как безрадостна его подневольная жизнь. Но вместо этого принц усмирил свой гнев – только глаза пару раз полыхнули желтым огнем, да клацнули когти, - и ледяным тоном произнес:

-Послушай меня, жалкий сатир-пьяница! Ты сам виноват в том, что угодил в рабство, и тебе следовало бы уяснить, что причиной этому стали твои дурные привычки, а вовсе не несправедливость судьбы. Но, так и быть, сегодня ты удостоишься моей незаслуженной милости. Вот мое королевское слово: если ты доставишь меня на остров живым и невредимым вместе с моей свитой, то я дам тебе вольную и прощу все долги.