Красавица, чудовище и волшебник без лицензии

-56-

Глава 56. Свидетельские показания Его Цветочества

Джуп не знала, имеют ли право подсудимые на этом суде защищать себя, но что она могла сказать сверх того, что уже объяснила принцу Ноа, как могла? Мэтр Абревиль угрюмо молчал, не пытаясь подать голос, и, стало быть, считал, что оправдываться бессмысленно. Впрочем, заметив, что девушка в смятении то краснеет, то бледнеет, при этом тяжело и сбивчиво дыша, он неловко пожал ее холодную руку и, как мог, ободряюще улыбнулся. Точно так же когда-то сама Джунипер пыталась поддержать волшебника, сочувствуя его утратам – и мэтр Абревиль был достаточно честен с самим собой, чтобы не забывать о той доброте, которую неизменно проявляла к нему Джуп.

-Мимму, - прошептала она, всхлипнув. – Я хотела сделать как лучше, но все испортила!..

-Нет-нет, - отозвался он, кротко вздыхая. – Ты всего лишь пыталась поступать правильно. Если разобраться, то эту ошибку первым совершил я, решив, что у меня достанет сил восстановить справедливость. Так что не мне тебя упрекать…

-…Подсудимые, - говорил тем временем принц Ноа, нарочито не обращая внимания на их перешептывания, - утаили от меня, повелителя Ирисовой Горечи, что появились здесь не случайно. И что по их следу идут слуги моей вероломной мачехи, готовой на все, лишь бы извести меня, единственного наследника Ирисов! Правду ли я говорю, Джуп Скиптон и волшебник Мимулус?

Обвиняемым не оставалось ничего иного, кроме как признать, что именно так все и было.

-Кто бы мог подумать! – острожно подал голос господин Заразиха, все еще лежавший пластом перед троном, но уже косивший хитрым глазом то на принца, то на подсудимых. Казалось, грозовая туча, зловеще прогремев над головой гоблина, все-таки ушла, чтобы поразить молниями главных виновников, и господин домоправитель собирался этим воспользоваться.

-Ты, ТЫ, Заразиха должен был подумать, прежде чем тащить их в усадьбу! – гневно произнес принц, и гоблин снова уткнулся носом в пол.

-Виноват, Ваше Цветочество! – смиренно прогудел он.

-Тебе следовало заподозрить неладное, едва только ты увидал росендальского бумагомарателя, - с презрением ответил на это Ноа. – И если бы ты расспросил его как следует, то узнал бы, что он все это время обретался при дворе дамы Эсфер, пользуясь ее милостями. Знаешь ли ты, волшебник Мимулус, - обратился он внезапно к мэтру Абревилю, - как глубока взаимная наша вражда с мачехой? Знаешь, что ни одному живому существу, пользовавшемуся покровительством двора Молочаев, нет хода в мои леса?

-Знаю, - мужественно отвечал Мимулус, с достоинством выдержав тяжелый взгляд принца. – Но и вы знаете, что я очутился здесь не по своей воле!

Дерзость волшебника – а одно то, что он не трепетал, не лебезил и не умолял о пощаде, можно было считать дерзостью по здешним меркам, - казалось, ничуть не возмутила Его Цветочество (а вот гоблин Заразиха злобно ощерился, полагая, что раз уж почтенному домоправителю приходится пресмыкаться, то ничтожному человечишке это тем более положено).

-Правда ли, волшебник Мимулус, - продолжил Ноа свои расспросы, лишь самую малость повысив голос, - что ты прогневал мою мачеху, украв у нее то самое проклятие, которым меня наказали по приговору росендальского суда?

По залу прокатился ропот – о проклятии, павшем на наследника, здесь знали даже самые мелкие безмозглые кобольды из подземных кладовых. Повинуясь присяге, данной роду Ирисов, слуги считали магию дамы Эсфер преступной и противной всякому подданному принца Ноа – сколько бы присяжных росендальского суда не подтвердили бы правомочность ее применения. Такого поворота не ожидал никто, но больше всех услышанному поразился домоправитель Заразиха. Он даже позабыл о том, что ему следует расшибать лоб о пол и молить о пощаде.

-Как? – поперхнулся он, усевшись и завертев головой. – Проклятие украдено? Этот проходимец украл проклятие?! Где? Где оно?!! – и старый гоблин оскалился, словно готовясь прыгнуть на невезучего волшебника и вцепиться ему в горло.

-Погоди, Заразиха! – осадил его принц, недовольно взмахнув рукой. – Я еще не все сказал!

-Да что тут еще обсуждать?! Если молочайное проклятие у чародея, то его следует немедля уничтожить! – завопил домоправитель, нетерпеливо потрясая своими когтистыми страшными лапами, и Джуп поежилась, невольно прижавшись к Мимулусу.

-Всему свое время, - только и сказал принц, но простые эти слова прозвучали так веско, что господину Заразихе пришлось поумерить свой пыл.

-Если бы, - задумчиво говорил Ноа, постукивая по подлокотникам трона когтями, между прочим, не уступавшим гоблинским в остроте, - если бы мои домоправители не увязли в собственных хитростях, не думали лишь о сиюминутной выгоде, то непременно расспросили бы росендальского чародея как следует. И он бы рассказал, что дама Эсфер спрятала в дозволенной магии магию запрещенную. Проклятие, которое должно было обезобразить, на самом деле убивает меня, и жить наследнику Ирисов осталось недолго…

Джунипер ожидала что уж теперь-то все раскричатся так, что ушам будет больно. Но на этот раз Ирисова Горечь онемела. Слуги принца Ноа, возможно, не умели сочувствовать и заботиться о господине из добрых сердечных побуждений, но все они испокон веков принадлежали роду Ирисов душой и телом, и от мысли, что род этот может пресечься, невозможный ужас охватил гоблинов и трясинниц. Они не могли испугаться больше, даже если бы им сказали, что весь Лесной Край погибнет, звезды никогда не отразятся в водах озера, а солнце не взойдет над вершинами деревьев.

-Неслыханно! – просипел Заразиха, таращась на Его Цветочество.

-Беспримерное коварство! – согласился Ноа.

-Но тогда проклятие тем более следует уничтожить! – вскричал господин домоправитель, и прочие слуги одобрительно заурчали, хлопая в ладоши.

-Проклятие следует доставить в Росендаль! – хоть Мимулус и предполагал, что судебное разбирательство в Ирисовой Горечи закончится подобным самоуправством, но наблюдать это воочию оказалось для него нестерпимым испытанием. – И доказать, что был совершен злонамеренный подлог! Пользоваться законами Росендаля для того, чтобы совершать преступления – недопустимо!..