Красавица для чудовища

Глава 1. Ярмарка в Эрден-Вилле

Осень в этом году выдалась злой. Снег выпал слишком рано, покрыв слякотью дороги и припорошив почерневшую листву, которая так и не успела облететь. Воздух казался сырым и колючим, пахло дымом из труб и прелыми яблоками.

Деревня Эрден-Вилль, последний оплот королевства Леланд перед бескрайними лесами и гиблыми болотами, гудела как растревоженный улей. Ярмарка Святого Освальда, ежегодное событие, ради которого сюда съезжались даже с самых отдаленных хуторов, была последней вспышкой веселья перед долгой зимой.

— Стейси! Ну посмотри, какие чудесные ленты! — воскликнула Рози Милс, и всплеснула руками, восхищаясь мотком алого шелка.

Рози было шестнадцать, и мир для нее все еще состоял из красивых безделушек, кукол, и сладких пирожков.

На ней было платье из плотного темно-розового бархата, с широкой юбкой и аккуратным белым кружевным воротничком. Поверх наброшена длинная накидка из малинового трипа, с капюшоном, отороченным мехом, всего лишь кроличьим, но так хорошо выделанным, что, по словам ее матери, леди Римары Миллс, неотличимым от благородного горностая. Накидка застегивалась на красивую серебряную пряжку, и очень шла к голубым глазам Рози.

Ее восемнадцатилетняя единокровная сестра Стефания улыбнулась. Сейчас, на этом островке праздничной беззаботности, Стейси тоже чувствовала себя счастливой.

Ее платье было из грубого льняного полотна, когда-то коричневого, а теперь, от частой стирки, ставшего несколько неопределенного оттенка. Вместо изящного воротничка — простая стойка без украшений. Верхняя накидка Стейси тоже была старая и поношенная: тонкая, местами вытертая шерстяная ткань мышиного цвета, без подкладки и без застежки. Девушка просто запахивала ее на груди и придерживала рукой, чтобы полы не разлетались на ветру.

— Ах, брось ты эти ленты! — сказала Стейси, беря сестру под руку — Пойдем лучше посмотрим на актеров. Говорят, они умеют глотать огонь!

И сестры принялись пробираться сквозь толпу крестьян, торговцев и ремесленников, к дощатому помосту, где группа бродячих лицедеев разыгрывала историю о храбром рыцаре и прекрасной деве.

Представление было в разгаре. Зрители, а теперь и сестры вместе с ними, ахали, когда рыцарь падал, и хлопали в ладоши, когда он побеждал дракона, сделанного из папье-маше и крашеной мешковины.

Осенний ветер зло рвал полы легкого пальто Стейси, пробираясь под тонкую ткань и выстуживая спину. Но она почти не чувствовала этого — все ее внимание было приковано к площадке. Рози, стоявшая рядом, взвизгивала от восторга, как маленькая. Кутаясь в накидку, она обернулась к сестре, сияя улыбкой.

— Ты видела? Видела, как он подбросил дракона?

Стейси кивнула, дуя на замерзшие руки, на одной из которых висел тонкий серебряный браслет, украшенный небольшими, похожими на ягодки, рубинами. Браслет ей остался от матери, умершей, когда Стейси была младенцем, и являлся единственным ценным украшением девушки — серьги в ее ушах были со стекляшками.

Мачеха Стейси, леди Римара Милс, с час назад оставила дочерей у прилавка с пирожками, где пахло жареным луком, медовухой и конским навозом, строго-настрого приказав не шляться далеко, и не пачкаться. Сама же, поджав тонкие губы и расправив плечи, направилась к купцам, торгующим шерстью. Римара болезненно переживала бедность семьи, несоответствующую статусу, и каждая покупка была для нее полем битвы.

Сестры стояли плечом к плечу, прижавшись друг к другу, и смотрели на представление. Стейси забыла о холоде и ветре, который пробирал ее до костей, и была почти счастлива. Ей не хотелось возвращаться домой, в крепость, где ждали вечно пьяный отец, крики мачехи и бесконечная работа.

Внезапно, гомон толпы изменился. Он стал тише, тревожнее. Скрип колес, тяжелый и размеренный, перекрыл шум ярмарки.

— Экипаж герцога! — воскликнули в толпе, и стали расступаться, словно вода перед носом корабля.

Стейси почувствовала, как Рози вцепилась ей в руку.

По главной дороге, ведущей из города, медленно двигалась карета. Она была черной, как ночное небо, и украшенной серебряной вязью, показавшейся Стейси похожей на скелеты листьев. Еще, на ней сиял герб — золотое стилизованное солнце, знак принадлежности к королевской семье. Лошади — вороные, как смоль — шли ровно, не обращая внимания на толпу. Кучер, закутанный в черный плащ, не шевелился, словно статуя.

Герцога Голдена никто никогда не видел, но слухи о нем ходили страшные. Говорили, что он чудовище, скрывающее свое уродство под маской. Что он жесток и кровожаден. Что его замок, стоящий на краю леса, — обитель зла.

Сестры тоже его боялись, и знали о пропадающих, время от времени, девушках из соседних деревень. Чьи тела потом находили в лесах Ваухана, граничащих с замком Голден, или не находили вовсе.

— Рози, не смотри! — прошептала Стейси, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

Но Рози, воспитанная в строгих правилах приличия и этикета, сделала реверанс. Глубокий, изящный, как ее учила мать. Стейси же, неуклюжая и испуганная, попятилась, споткнулась о корзину, забытую каким-то торговцем, взмахнула руками, и с глухим вскриком упала прямо в грязь, больно ударившись копчиком.

Краска стыда залила ее лицо. Она подняла голову и увидела, как в окне кареты колыхнулась тяжелая бархатная занавеска. Всего на миг. Ей показалось, или она увидела блеск глаз?

Карета проехала мимо, оставив за собой запах сырости и ладана.

— Вставай! — раздался злой голос мачехи, которая тут же оказалась рядом — Позорище! Свалиться перед Его Светлостью, и перед всем народом! Еще и платье испачкала! У-у непутевая!

Стейси торопливо поднялась, и принялась отряхивать подол, под сочувствующим взглядом Рози.

Ярмарка быстро сворачивалась. Солнце клонилось к закату, окрашивая серое небо в багровые тона. Римара велела дочерям садиться в их дряхлую карету, которая больше напоминала телегу с крышей.

— А где отец? — спросила Стейси, забираясь внутрь.

— Ах, этот пропойца! — фыркнула Римара — Опять небось надрался. Стейси, живо найди его! И вот...