Красавица-дракон

Злые сирины

Лукреция действительно принесла цветы, которые могли расти только под снегом. Они были холодными и белыми, как снег, зато отлично лечили даже драконьи ожоги. Только вот от их воздействия потом надолго тянуло в сон. Рагнар сам не помнил, как долго он проспал, но ему снились жуткие сны, а во снах звучало чарующее пение. Правда ли, что пение красавиц способно укрощать даже драконов?

Рагнар проснулся посреди ночи. Он думал, что после воздействия снежных цветов все ожоги прошли, но вдруг заметил на себе ярко горящий отпечаток драконьего когтя. Он напоминал клеймо. Как странно! Может, он до сих пор спит и видит очередной кошмар? А может, драконьи ожоги способны повторно проявляться на коже даже после полного исцеления? Ведь драконы волшебные существа, значит, и травмы, нанесенные ими, могут обладать колдовскими свойствами.

Силуэт Лукреции вырисовывался в темноте перед окном. Она будто кого-то ждала. Неужели дракона? Рагнар напрягся.

Кто-то подлетел к окну, но точно не дракон. Размеры летучих существ были совсем не теми, чтобы заподозрить драконий налет. Скорее, они были похожи на стаю птиц, но голоса у них были человеческими и головы тоже. На каждой головке сверкало по драгоценному обручу, а в пестрых перьях искрились, будто роса, мелкие бриллианты. Неужели они растут прямо из оперения. Хоть птицы были небольшого размера, но их хвосты напоминали павлиньи. Оперение искрилось, как броня. Казалось, вот-вот птицы скинут его, как маскировку, и окажутся прекрасными девушками, но ничего подобного не происходило. Волшебные птицы оставались птицами. Они мерно хлопали крыльями, паря за окном, и монотонно докладывали:

- Богиня драконов Сепфора от тебя отказалась. Госпожа королевского драконьего семейства Грайамор порвала с тобой все отношения. Ревнивые королевы южных драконов Доната и Лигейя не выносят одного твоего вида. Владыка всех волшебных созданий Мадеэль от тебя отрекся. Все от тебя отреклись! И кто станет тебя теперь поддерживать?

- От меня отреклись не все, - робко заявила Лукреция. Почему-то перед существами за окном она испытывала робость. – У меня есть один смертный король. Он тоже великий воитель, и он меня любит.

За окном раздался дружный хохот человекоголовых птиц.

- И ты думаешь, что один смертный король сможет тебя защитить?

- Дракона не нужно защищать! – Лукреция самоуверенно вздернула подбородок. Наверное, она имела в виду того дракона, который витал над горным замком.

- Ты в этом так уверена?

Снаружи снова раздался язвительный хохот. Красивые пташки с человеческими головами оказались крайне злоязычными.

- Дракон всего один, а против него все драконы мира и люди. Ты испортила отношения со всеми.

Причем тут она, если речь идет о драконе. Рагнар чуть не спросил, но стаи чудесных птиц уже улетели. Несмотря на всю свою красоту, они казались мрачными, как плакальщицы на похоронах. Хорошо, что он не успел выдать себя, иначе они бы все накинулись на него, и похороны были бы не за горами. Один раз Рагнар видел, проезжая мимо заброшенных кладбищ на границах Олура, как странные облезлые птицы с головами похожими на человеческие накидываются на бродяг и заклевывывают их насмерть. Против таких хищных стай мечом не оборонишься.

Птицы, говорившие с Лукрецией, были яркими и роскошными, но от них тоже веяло злобой и агрессией. Кажется, таких птиц с девичьими головами называли сиринами. Вот только по преданиям они должны были быть добрыми, а не злыми. Казалось, что к окнам горного замка они прилетели специально, чтобы позлорадствовать, будто Лукреция низложенная королева, которая сидит в заточении. Но она ведь пленница дракона. Вероятно, сиринам неприятно, что дракон до сих пор ее не уничтожил. Любопытно, что у них за интересы?

На прощание сиринам Лукреция запела на каком-то незнакомом языке. Песня была агрессивной. У Рагнара заложило уши и помутилось сознание. Можно ли загипнотизировать пением? Лукреция напоминала поющую сирену. Вдруг у нее русалочий хвост под платьем? Когда она проходила мимо, Рагнар попытался приподнять шлейф, чтобы это проверить.

- Что ты делаешь? – возмутилась красавица.

- Отряхиваю пыль со шлейфа.

- Или ищешь чешую?

- Я разве сказал, что подозреваю в тебе русалку?

Лукреция нахмурила брови.

- Русалку?

- Или сирену. Кажется, и русалки, и сирены умеет петь так, чтобы сводить с ума.

- У тебя жар! Вот тебе и мерещится разная ерунда! Когда у людей лихорадка, такое случается.

Как странно, она сказала «у людей», будто сама человеком не была.

- Когда ты превратишься в русалку, ты тоже скажешь, что мне это только мерещится? – Рагнар попытался слабо улыбнуться.

- Когда я превращусь в дракона, ты сам себе так скажешь, - огрызнулась красавица.

Наверное, она шутит. Только вот шутка вышла неудачной. На этот раз при упоминании о драконе Рагнара почему-то мороз пробрал по коже. Ему даже показалось, что с красивого лица Лукреции на него действительно грозно взглянули сверкающие драконьи глаза. Должно быть, он действительно частично бредит, раз ему такое мерещится.