Красавица-дурнушка

Глава 15

Амарисса

— Хафлстоун ничего мне не говорит. Ну хоть ты-то знаешь, чего мы тут ждём?

Агат фыркнул и топнул передней ногой.

Рэйдан привёл нас к некрасивому тёмно-серому зданию, кажется, это городская стража, и заставил битый час тут ждать, ничего не объясняя. Он строго-настрого приказал нам стоять у высокого дуба, а сам отошёл.

«Конечно, зачем же что-то объяснять обычной деревенской девушке, можно же просто приказать».

Когда к Рэйдану вышел рослый плечистый стражник, я оживилась – хоть какое-то движение. «Может, он что-нибудь знает о моих, ну то есть Амариссиных (пора привыкать к этой мысли) поисках?»

Стражник скользнул по мне равнодушным взглядом и отвернулся к Рэйдану. «И где восторженное созерцание моей красоты? Где привычное восхищение очарованием и грацией? Это что ж, всегда так будет? – расстроилась я. – Как же я настоящую любовь найду, если мужчины на меня даже не смотрят?»

Хафлстоун быстро вернулся и кусая губы, изучал какой-то листок.

— Так, Лайла Симпл, – наконец-то вспомнил он о моём существовании. – Будем устраивать очную ставку.

— Чего это? – вспомнила я говор нашей кухарки, деревенское просторечие которой не искоренили даже годы жизни в городе.

— Будем искать ведьму вот по этому списку. И как только найдём нужную, ты мне на неё укажешь. Проблема в том, что ведьмы не живут в городе, а расселились по всем окрестностям. Придётся помотаться. И я очень надеюсь, что среди этих ведьм действительно есть та, которую мы ищем. Иначе, – Рэйдан тяжело вздохнул, – поездить придётся по всей стране.

— По всей стране?! – ахнула я. «Это же так долго! И всё это время я буду Лайлой?! Боже, за что мне всё это?»

— Нам нужно отправляться немедленно. У тебя есть какие-нибудь срочные дела в городе? Нужно кого-нибудь предупредить о твоём отъезде, вещи забрать? – Я отрицательно помотала головой. – Тогда идём. Поищем ночлег где-нибудь на выезде, а рано утром отравимся в путь искать ведьму номер три. Она ближе всего.

Я приуныла от неожиданных перспектив попутешествовать по всей стране и молча поплелась следом за Хафлстоуном, ни о чём не спрашивая.

Небо уже успело окраситься тревожным малиновым закатом, когда мы добрались до убогой таверны у северных городских ворот.

Рэйдан привязал Агата к коновязи, мы вошли в харчевню на первом этаже. Помещение, пропитанное гарью, запахами еды и немытых тел было отвратительно. «Как здесь можно есть? Здесь так грязно и нечем дышать». Невыносимо захотелось вернуться домой, туда, где всё знакомо до самой крохотной трещинки. Внутри было людно, шумно, но хотя бы тепло. Нам достался в тесном углу маленький обшарпанный столик, даже не покрытый скатертью.

Недалеко от нас играли в кости, непрестанно ссорясь, несколько мужчин. В дальнем углу компания горланила похабные песни. За остальными столами громко веселились потрёпанные работяги. За пустым столом напротив сидели рядком вульгарно раскрашенные женщины, неприятно смотрели на меня и ухмылялись. Я, на всякий случай, придвинулась поближе к Хафлстоуну.

Принесли ужин. Несмотря на убогость обстановки, я никогда так не радовалась тарелке супа и жареным куриным ножкам. Огорчало только, что еда просто вывалена на тарелки, а не красиво разложена, как я привыкла. Про сервировку вообще говорить не приходилось.

У меня сложилось впечатление, что здесь совершенно никто не умеет себя вести и тихо беседовать. Отовсюду долетали обрывки разговоров:

— Ну и поганая работёнка, скажу тебе…

— Ты хоть слыхал, что этот пройдоха навыдумывал? Поперёк горла встал. Меня уже воротит с него…

— А этот поганый хмырь возомнил о себе чёрт-те что! Так я ему промеж глаз прописал, мешок хвать и был таков. А он до сих пор как пить дать в сточной канаве валяется…

— Ну покрутился я возле этой крали. Она, конечно, хвост распустила, но ни-ни. Ну от меня не уйдёшь, польстил ей так-растак да и оприходовал в тёмном закоулочке…

У меня щёки запылали от стыда. Я уткнулась в стол, но он был изрезан скабрёзными словами, пришлось прикрыть тарелкой самые бесстыжие словечки.

Подставки под приборы не было, да и тарелка с хлебом не индивидуальная, а общая, но так хотелось есть, что я смирилась с таким вопиющим нарушением этикета. С супом я худо-бедно справилась. «Но как есть куриную ножку без специального зажима? Руками?!»

Я перевела взгляд на Рэйдана. Он сидел, опустив глаза, и тени от длинных густых ресниц добавляли его лицу сумрачной решимости. «Ух, какие ресницы, не замечала раньше. Ты тут всю жизнь мучайся, то маслом, то настоями всякими мажь, а ему просто так такое роскошество, подарок природы».

Хафлстоун поднял голову. Мы встретились взглядами, и он улыбнулся мне.

— Почему не ешь? Не стесняйся.

«В деревне, наверное, руками едят. Значит, и Лайле пристало».

— Спасибо, – просипела я и аккуратно взяла ножку.

— Будь тут. Я расплачусь за ужин и договорюсь о ночлеге.

Хафлстоун поднялся и ушёл искать хозяев.

Я доела курицу, попробовала вино и меня передёрнуло, настолько оно было кислым.