Красавица-дурнушка

Глава 22

Амарисса

— На ночлег останемся здесь, – сообщил Рэйдан, когда вернулся. – Хозяин занемог, денег не возьмёт, но вместо оплаты надо будет помочь по хозяйству. Так даже лучше – думаю, тебе не в тягость привычные деревенские заботы.

— Да-а-а, конечно, – изобразила я радость. Впрочем, довольно вяло. «Надеюсь, Рэйдан спишет это на усталость».

Хафлстоун завёл лошадей во двор, и моё знакомство с крестьянской жизнью началось с того, что я наступила в навоз, как только слезла с Солнышка.

— Ой! – Я скривилась, попыталась вытереть осквернённый ботинок о траву. От усердия венок из увядших цветов свалился с головы, и его тут же сжевала бодро подбежавшая коза. – Ой! – снова воскликнула я, на этот раз испугавшись длинных рогов.

— А ну брыськай отсюдова! – раздался откуда-то снизу писклявый голосок.

Маленькая девчонка, лет пяти-шести, схватила козу за рога и потянула в сторону. Малышка была мельче козы, но так смело тащила её, что козе ничего не оставалось как подчиниться.

Девочка вытерла нос пальцем и, подбоченясь словно взрослая тётка, серьёзно заявила:

— Ты этова, если она того, то ты её бум в бок, она и отстанет.

«Ага, а если она мне потом бум рогами сделает?» – засомневалась я в эффективности такого общения с особо опасными животными вроде коз, но делиться этими мыслями не стала.

— Как тебя зовут-то? – спросила я у девочки.

— Диона. А ты кто?

— Лайла.

Подошёл Рэйдан и принялся чистить грязных после целого дня пути лошадей. На улицу из старого бревенчатого дома вышел, еле ковыляя, мужчина в возрасте. Худой и высокий, он был похож на флагшток, на котором висела, словно флаг в штиль, поношенная одежда, явно ему большая.

— Эй! – крикнул он. – Можете в дом пройти. Жена ужином потчевать будет.

Диона схватила меня за руку и чуть ли не силком, как ту козу, повела к дому. Во дворе посреди лужи вместе с толстым свинёнком сидел ещё один малец, от силы лет трёх. Тощий мужик, кряхтя и ругаясь, выуживал его из полужидкой грязи.

— Папа, это Лайла. – Диона показала на меня пальцем.

— Угу, – кивнул он и даже не взглянул на меня. Только я открыла рот, чтобы выдать заготовленную вежливую фразу, как мужчина пробубнил: – Ульпий Гетресив. Топайте в дом.

Мне ничего не оставалось, как «топать в дом». Вход был низким, и я вовремя наклонилась, чтобы не заработать шишку. «Смотри-ка, уже привыкаю».

Запах старых тряпок и помоев ударил в нос, но мне хватило ума не кривиться, чтобы не обидеть хозяев. На старых брёвнах плясали блики от небольшого очага, еле освещая пространство. Молодая девушка торопливо расставляла миски на деревянном столе в небольшой кухне, отгороженной от комнаты стеной из жердей.

— Проходите, – добродушно пригласила девушка. – Будем рады гостям. Я Матида.

Не успела она договорить, как от двери раздался недовольный голос Ульпия.

— Жена! – Он вошёл в кухню и протянул ей грязного мальчика. – На вот. Вымой сына, что ль.

«Жена? Она ж ему в дочки почти годится!»

Матида забрала ребёнка, воркуя и приговаривая, принялась отмывать его в ведре, в котором уже плавали круглые репки.

Мы сели за стол. Хоть я и была голодна, но не смогла заставить себя есть.

«Вареная капуста, бе! Чай, какой-то веник, а не чай. И крошечный кусок мяса. Фу-у-у, ещё и прожилки!»

Рэйдан не повёл и бровью, тоже почти ничего не съел, но горячо поблагодарил хозяев за ужин.

— Пошли-ка, покажу, что делать-то надобно. А то солнце вот-вот сядет, – заворчал Ульпий, и Рэйдан с ним вышел из дома. Дети с визгом выбежали следом.

«А мне как быть? Я тоже должна что-то делать, да?»

Матида поднялась, стала убирать со стола, и я облегчённо выдохнула.

«Ну с этим-то я справлюсь».

Пока собирала посуду, украдкой смотрела на хозяйку. «Хорошенькая и молодая, может, на пару-тройку лет старше меня. А вот муж-то лет за сорок, и хмурый такой, будто на завтрак только порченые яблоки ест. Неужели любовь между ними приключилась? Эх, и говорила мне няня, любопытство – порок. Но если я чуть-чуть спрошу, это же вовсе не любопытство. Это искренний интерес к людям!»

— А давно ли вы замужем за Ульпием? Наверное, красивая у вас история любви?

— Да какая любовь? – махнула рукой Матида. – Разве её дождёшься? Нашёлся жених, и ладно. Мне ещё повезло, что сосватали. С женихами в окрестных деревнях негусто.

— А как же счастье? – пробормотала я.

— А чего счастье? – не поняла Матида, складывая грязные миски в корыто и заливая водой. – Мы вон давеча козу да порося завели. Это ли не счастье? – Я кисло улыбнулась. – На-ка вот, посуду мой. У меня ещё забот полон рот, да и скотину с курами на ночь пора закрывать.

Матида бросила в корыто немного мыльной стружки из щербатой деревянной плошки, вручила мне тряпку и ушла.

— Э-э… А… Да уж…

«Может, тело простолюдинки само вспомнит как мыть посуду?»