Красавица-дурнушка

Глава 27

Рэйдан

Я позволил Лайле поспать несколько часов, и сам немного отдохнул. Она просила больше, но на все стенания я ответил, что пока мы тут спим, где-то страдает Амарисса. Лайла так опешила от этих слов, что даже жаловаться перестала.

Одежду, испачканную коровьими родами, некогда было отстирывать и сушить, и Баолд в благодарность отдал одно из платьев своей жены, чем очень сэкономил нам время.

Дорога в Лоегат была шире и накатанней, всё больше появлялось пролесков и полей, что позволяло лошадям бежать быстрее, чем вчера.

— Хоть бы ведьма была там, – взмолилась Лайла, не прошло и полчаса. – Эти бесконечные скачки не могу уже выносить.

Вдруг она завизжала: на обочине дороги среди молодой зелёной травы лежал труп. Запах смерти и Лайла, которая заходилась в крике и бестолково дёргала повод, так сильно напугали Солнышко, что она резко остановилась и скакнула в сторону. Лайла, вместо того чтобы покрепче ухватиться, совсем бросила повод и свалилась чуть ли не на труп. Хныкая и пытаясь отползти подальше, она путалась в ногах лошади и вносила ещё больше сумятицы.

«Вот же нескладёха!»

Я спрыгнул с Агата, рывком поднял Лайлу на ноги. Она так дрожала всем телом, что еле могла стоять. Пришлось обнять и держать. Я погладил её по голове – обычно это успокаивало моих сестрёнок – и Лайла так доверчиво прильнула ко мне, что даже не по себе стало. Я немного отстранился, чтобы заглянуть в лицо.

«Какое странное ощущение, когда гляжу в эти серые глаза. Словно домой вернулся».

Я опять обнял Лайлу, прижал к себе. Гладил по волосам, спине, приговаривая успокаивающую чепуху, пока она не перестала вздрагивать и затихла, уткнувшись в моё плечо.

Брошенные лошади времени не теряли и щипали траву вдоль обочины. Однако соседство с умершим им тоже не нравилось: и Агат, и Солнышко предпочли отойти подальше.

— Что случилось с тем человеком? – пробубнила Лайла, не поднимая лица от моего плеча.

— Если ты меня отпустишь, возможно, смогу ответить.

Лайла нехотя высвободила мою одежду, в которую беспощадно цеплялась, и опасливо посмотрела через плечо туда, где неподалёку лежал труп.

Я приблизился к телу, зажал нос и рот рукавом. Труп уже покрылся сине-зелёными пятнами и вонял. «Мужчина, в возрасте уже. Видимых повреждений нет. Не похоже на разбойников. Старик измождённый. Болел? И что делал в лесу один? Пытался дойти до города? Или, может, его родственники в один далеко не прекрасный день просто сбросили с телеги как никчёмного?»

Я вернулся к Лайле, рассказал свои догадки. Она захлопала глазами.

— Как? Как так бросили? Родственники? И никто не помог?

— Ты первый раз слышишь о том, что бедняки от лишних ртов избавляются? Ещё раз: в какой деревне ты жила?

— В доброй, – промямлила Лайла.

Я помог ей снова сесть на Солнышко и по широкой дуге, как можно дальше от несчастного, вывел лошадей на дорогу. Весь оставшийся путь Лайла была тиха и задумчива, и только завидев городские стены Лоегата, немного приободрилась.

Сквозь массивную каменную арку мы въехали в город. Узкие улицы окраин, стиснутые каменными домами, вели в разные стороны, иногда пересекаясь по самыми невообразимыми углами, и пришлось поблуждать, прежде чем найти адрес ведьмы номер четыре из списка Кайда.

Лавка древностей, которую держала ведьма, к моему удивлению оказалась не где-то на задворках, а почти в самом центре города, на оживлённой улице. Я приказал Лайле остановиться за несколько домов от лавки.

— Что? Что там? – встревоженно зашептала она.

— Понаблюдаем. Никогда не стоит соваться в неизвестность.

Погода несмотря на солнце постоянно напоминала, что до лета ещё далеко. Холодный ветер налетал порывами и с противным скрипом покачивал над лавкой деревянную вывеску – почему-то с голубыми бабочками, что в моей голове никак не вязалось с ведьмами. Широкое окно было разделено деревянными перекладинами на множество ромбов с разноцветными стёклами, из-за чего совершенно не оставалось возможности разобрать, что же творится внутри.

«Наверное, дела у ведьмы идут совсем неплохо, такое окно – сплошное разорение».

В лавку входили и выходили люди, с виду вполне довольные и спокойные. Больше ждать было нечего. Я спрыгнул с Агата, помог Лайле спуститься, ухватив за талию, от чего она смутилась и покраснела.

«Посдержанней надо быть! – одёрнул я себя. – А то влюбится ненароком. Что я буду тогда делать? Не готов я к чувствам. Не до них».

— Лайла, помни, что ведьмы напускают морок и могут выглядеть по-разному. Пожалуйста, будь внимательна!

Собравшись с духом, я толкнул дверь в лавку. Раздался тонкий звон колокольчика.

Внутри оказалось довольно просторно и светло. Разноцветные пятна от окна лежали на полу причудливым узором. Пахло какими-то травами и пряностями, и у меня сразу зачесался нос. С торца на высоченных полках во всю стену громоздились разные безделушки: от ярких детских игрушек, аляповатых искусственных цветов до тёмных флакончиков и мраморных статуэток.

Из внутренней двери вышла стройная девушка в бордовом платье. Чёрные густые волосы, замысловато уложенные вокруг головы, подчёркивали белизну молодого лица, на котором сияли большие синие глаза.