Красавица и Нарцисс: психологический роман

Глава 4. Искажённое зеркало (Газлайтинг)

Часть 2. Девальвация (Фаза контроля и манипуляций)

Глава 4. Искажённое зеркало (Газлайтинг)

Дождь стучал в окна мастерской, где Белль пыталась сосредоточиться на переплете старой книги. Пальцы её, обычно такие ловкие, сегодня двигались неуверенно. В ушах ещё звенел вчерашний разговор с Гастоном, его слова, будто острые осколки, вонзались в сознание:

"Ты слишком остро всё воспринимаешь... Тебе мерещится то, чего нет..."

Раздался резкий стук в дверь. Прежде чем она успела ответить, Гастон уже вошёл, принеся с собой запах дорогих духов и осенней сырости.

— Опять за своим переплётом? — Его голос звучал ласково, но глаза холодно скользнули по разложенным инструментам. — Милая, ты же знаешь, как это плохо для твоих рук.

Он взял её ладони в свои, пальцы Гастона — тёплые, уверенные — сжали её кисти чуть сильнее, чем нужно.

— Посмотри, какие они грубые стали. Разве это руки благородной дамы?

Белль попыталась отвести взгляд, но он поднял её подбородок.

— Опять ведешь эти свои «летописи»? — Гастон стряхнул капли дождя с плаща. Его голос звучал тепло, но в глазах мелькнуло раздражение.

— Я просто записываю мысли… — Белль прикрыла дневник ладонью.

— О, прости, мое солнце, — он поцеловал ее в макушку. — Просто забавно, что ты так серьезно относишься к этим бумажкам.

Его пальцы потянулись к дневнику, но Белль невольно отстранилась.

— Не надо. Это личное.

Гастон замер, брови чуть приподнялись.

— Личное? От меня? — Он рассмеялся, но смех звучал неестественно. — Дорогая, ты ведешь себя так, будто я какой-то чужой.

— Нет, просто…

— Просто ты слишком чувствительная, — он перебил, гладя ее по волосам. — Вчера из-за пустяковой шутки надулась, сегодня дневник прячешь. Неужели я заслужил такое недоверие?

Белль сжала пальцы. Вчера он назвал ее платье «тряпкой для кухни», а когда она обиделась, просто отмахнулся: «Я пошутил! Ты что, юмора не понимаешь?»

— Вчера ты сказал…

— Что? — Гастон наклонился, его лицо стало серьезным. — Что именно я сказал?

— Что мое платье выглядит дешево.

— О, Боже, — он покачал головой с видом оскорбленной невинности. — Белль, дорогая, я такого точно не говорил. Я сказал, что синий цвет тебе не идет, и предложил надеть то, что подарил. Ты все перекрутила!

Он взял ее руки, его глаза стали мягкими.

— Ты в последнее время какая-то нервная. Может, это из-за книг? Столько глупостей в голову лезет…

Белль заморгала. Действительно, может, она ошиблась?

— Но… я точно помню…

— Конечно, помнишь, — он вздохнул. — То, что сама придумала… Вчера ты опять не пришла на ужин к мэру. Все ждали.

— Я... Я неважно себя чувствовала, — прошептала она.

Гастон покачал головой с видом разочарованного учителя.

— Ты даже не представляешь, как мне было неловко. Пришлось объяснять твоё отсутствие... особенностями характера. — Он вздохнул. — Они уже начали думать, что ты высокомерная.

В груди у Белль похолодело.

— Но я правда...

— Знаю, знаю, — он погладил её по волосам, — ты всегда находишь оправдания. Вчера — мигрень, позавчера — усталость... Ты даже отцу своему теперь редко помогаешь в мастерской.

Белль резко подняла глаза.

— Это неправда! Я...

— Успокойся, — Гастон улыбнулся, но глаза оставались холодными. — Ты опять всё драматизируешь. Я же просто хочу, чтобы ты была счастлива.

Он достал из кармана изящную шкатулку.

— Держи. Это тебе.

Внутри лежало зеркало в серебряной оправе. Белль увидела в нём своё отражение — усталые глаза, бледное лицо.

— Чтобы ты чаще смотрела на себя, — его голос стал мягким, почти нежным. — И видела, как твои капризы портят эту красоту.

Когда он ушёл, Белль осталась сидеть, сжимая зеркало в дрожащих пальцах. На столе лежал начатый переплёт — работа, которая ещё вчера приносила ей радость. Теперь она смотрела на неё с каким-то странным стыдом.

Из окна мастерской было видно, как Гастон разговаривает с её отцом у ворот. Морис покачал головой, что-то горячо доказывая. Гастон спокойно положил руку ему на плечо, и Белль ясно прочитала по губам:

"Она просто устала... Не обращайте внимания..."

Белль закрыла глаза. Может, он прав? Может, это она стала слишком раздражительной? Слишком чувствительной? Слишком...

Зеркало выскользнуло из рук и разбилось о каменный пол. Осколки отразили её лицо десятками искажённых фрагментов.

«А что, если он прав?»