Красавица и Нарцисс: психологический роман

Глава 6. Разбитые зеркала. Взрывной гнев

Дождь бил в окна уже третий день, словно сама природа оплакивала разорванное письмо. Белль сидела в гостиной, сжимая в руках томик Монтеня, но философские рассуждения больше не приносили утешения. На полу у камина все еще виднелись пепельные следы от того злосчастного письма, в котором она осмелилась отказать Гастону.

Внезапно дверь с грохотом распахнулась, впустив порыв ледяного ветра. Гастон стоял на пороге, его дорогой плащ промок до нитки, но это меньше всего волновало его сейчас. В глазах бушевала буря, сравнимая с той, что бушевала за окнами.

— Ты... — его голос дрожал от сдерживаемой ярости, — ты осмелилась послать мне ЭТО?

Он швырнул на пол смятый листок. Ее аккуратный почерк был исчеркан гневными пометками, а внизу красными чернилами было выведено: "Ты ошиблась".

Белль встала, чувствуя, как подкашиваются колени.

— Гастон, я просто думаю, что нам нужно время...

— ВРЕМЯ? — его смех прозвучал резко, как выстрел. — Целых три месяца я терпел твои капризы, твои странности, твои бесконечные книги! — Он сделал шаг вперед, и Белль инстинктивно отступила к камину. — Я защищал тебя перед всей деревней, когда они шептались о твоем высокомерии. Я оправдывал твоего сумасшедшего отца перед советом!

Его рука с силой опустилась на мраморную столешницу, заставив задрожать фарфоровые безделушки.

— И это твоя благодарность? ОТКАЗ? — Последнее слово прозвучало как плевок.

Белль почувствовала, как ее дыхание участилось. Впервые за все время она по-настоящему боялась его. Боялась этого искаженного гневом лица, этих сведенных судорогой пальцев.

— Я... я не могу...

— НЕТ, это Я не могу! — он внезапно изменился в лице, голос стал опасным шепотом. — Ты думаешь, у тебя есть выбор? После всего, что я для тебя сделал? После того, как вся деревня знает о наших отношениях?

Он приблизился так близко, что она почувствовала запах дорогого вина и гнева на его дыхании.

— Кто тебя теперь возьмет, а? — его пальцы впились в ее плечи. — Чудачку, которая целыми днями роется в книгах? Дочь сумасшедшего изобретателя? — Его губы искривились в уродливой пародии на улыбку. — Ты кончишь старой девой, и все будут указывать на тебя пальцем.

Он оттолкнул ее с такой силой, что она едва удержалась на ногах.

— Ты пожалеешь об этом, Белль. Клянусь, ты будешь молить о моем возвращении.

Дверь захлопнулась с грохотом, от которого задрожали стены. В тишине, последовавшей за бурей, Белль медленно опустилась на колени. Ее руки дрожали, а перед глазами все еще стояло его искаженное яростью лицо — такое чуждое тому Гастону, которого она "знала".

Три дня она не выходила из дома. Отец молча оставлял у ее двери подносы с едой, которые возвращались нетронутыми. На четвертый день, когда дождь наконец прекратился, раздался осторожный стук.

— Белль... — голос за дверью звучал смиренно, почти нежно.

Она не ответила. Но дверь все равно открылась.

Гастон стоял на пороге, преображенный. Ни следа от той ярости. Его глаза были полны искреннего раскаяния, а в руках он держал огромный букет алых роз — таких же ярких, как кровь, что выступила у нее на губе, когда она прикусила ее в момент его гнева.

— Я... не могу жить без тебя, — его голос дрожал. Он опустился на колени, протягивая ей изящную шкатулку. — Прости меня. Я был чудовищем.

Белль машинально взяла шкатулку. Внутри лежало зеркальце в золотой оправе — точная копия того, что она разбила в день их ссоры. Но теперь по краю шли гравированные слова: "Единственной, кто видит меня настоящим".

— Я не оправдываюсь, — он осторожно взял ее руку. — Но ты должна понять... Я просто так сильно тебя люблю, что теряю голову. Никто никогда не вызывал во мне таких чувств.

Его губы коснулись ее пальцев — нежно, почти благоговейно. Совсем не так, как тогда...

Белль смотрела на розы. На зеркало. На его глаза, такие искренние сейчас. Может, он прав? Может, эта вспышка гнева — всего лишь доказательство того, как сильно он ее любит? Разве настоящая любовь не должна быть страстной?

Ее пальцы дрогнули... и приняли подарок.

Но когда он ушел, оставив после себя сладкий аромат роз, Белль вдруг заметила, что случайно порезала палец о шип. Капля крови упала на зеркало, застилая отражение красной пеленой.