Красиво уйти

Везет в деньгах - не везет в любви?

    К прибытию машины Оксинов успел принять душ и нацепить парадный костюм, но референт при виде шефа все равно испуганно отпрянул.
    - Ничего, Сергей Петрович, на борту будет врач, визажист… Прорвемся! – деланно бодрым голосом пробормотал он и принялся что-то нервно шептать в мобильный телефон.
    В другое время Оксинов сорвал бы злость и наорал на референта, но теперь им владело полное безразличие. Всю дорогу в аэропорт он угрюмо молчал, мысленно подводя итоги своей жизни. Еще недавно он был уверен, что жизнь удалась и что впереди раскрываются еще более заманчивые перспективы. Но при ближайшем рассмотрении прожитые годы получались скучными и безрадостными.
    С женщинами Оксинову не везло. Первый, еще советский, брак был бледным и пресным. Оксинов даже имени прежней жены своей теперь не помнил. В то время ему казалось, что в неудаче брака была повинна его нищенская зарплата младшего научного сотрудника - м.н.с, как их тогда называли. Поэтому когда грянул рынок и пришли первые большие деньги, м.н.с. Оксинов пустился во все тяжкие.
   И тут его очень умело взяла в оборот будущая вторая жена, Ангелина, девушка красивая и эффектная, но, как вскоре выяснилось, интересующаяся мужчинами отнюдь не в плане любви. Второй брак оказался еще неудачнее первого. Оксинов подозревал, что целью Ангелины было не столько удачно выйти замуж, сколько удачно развестись – и это блестяще ей удалось. Теперь она жила в Лондоне, изредка позванивала и сухим, деловым тоном осведомлялась о корпоративных бумагах, ибо по условиям развода ей досталась доля в капитале корпорации.
   Обжегшись на молоке, Оксинов теперь дул на воду: после Ангелины к женщинам относится он стал настороженно, связи не длились дольше курортного романа. Правда… была у Оксинова в юности возвышенная, романтическая любовь... Но кончилась она ничем – по его же, дурака, вине - и теперь любые воспоминания об этом лишь причиняли досаду и боль…
    Имелся у Оксинова и сын, некогда любимый Саша, а ныне – Алекс, холодный и расчетливый крючкотвор, студент последнего курса престижного юридического факультета в Оксфорде. Лощеный и ироничный, любитель говорить обтекаемыми фразами и полунамеками, со сладкой неискренней улыбкой: политкорректность, итить ее… В глазах Оксинова сын все больше сливался со столь нелюбимым, брезгливо отстраненным, равнодушно-вежливым Западом…

Серая сделка
    В аэропорту Оксинова ждал личный врач, который провел быстрый осмотр: что-то измерил, где-то постучал, посветил в глаза, укоризненно покачал головой.
    - Не спрашиваю, когда в последний раз пили, - съязвил врач. – Скажите лучше, когда в последний раз ели! Никаких визажистов! – закричал он на шептавшего ему на ухо референта. – Стакан крепкого бульона и бифштекс, а там видно будет! Возможно, придется вколоть снотворное. У него сильнейшее переутомление.
    - Вот и в Швейцарии сказали то же самое: сильное переутомление, - придерживаясь своей легенды, поддержал врача Оксинов. – К черту визажиста!
    На малую родину Оскинова, в городок Серые Камни, прилетели к полудню.
    К трапу подкатила целая кавалькада сверкающих на солнце черных автомобилей. Оксинова с Семаком и кем-то из местных посадили в длинный, как кишка, лимузин, а свита и охрана разместилась во внедорожниках.
    - Заедете в отель отдохнуть, Сергей Петрович? – спросил референт. – Для вас забронирован люкс.
    - Что значит «отдохнуть», Семак? А как же дети и осчастливленная мною общественность? Мы разве не опаздываем? Ты что же, Семак, в глаза мне врал, когда выдергивал в аэропорт? – Оксинов выспался во время рейса и теперь чувствовал себя гораздо лучше. Минут за пять до приземления к нему даже допустили визажиста – вернее, визажистку, симпатичную блондинку с невероятно нежными, ласковыми руками, которые умащали лицо Оксинова маслами и снадобьями, водили под глазами щекотной кисточкой и наводили тона. Когда ворожба порхающих кончиков пальцев закончилась, Оксинов не узнал себя в зеркале: моложавый, пышущий здоровьем красавец – хоть одалживай галстук-бабочку и отправляйся женские сердца покорять! Вместе с хорошим самочувствием вернулись и грубоватые манеры. – Так мы опаздываем или нет, Семак?
    Референт заерзал на сиденье.
    - Опаздываем… То есть, нет… Вернее, все зависит от вас, Сергей Петрович. Один звонок, и мы церемонию отложим. Я предварительно всех предупредил… Люди что, не понимают? Как-никак спонсор, помог отремонтировать школу… Должен же человек отдохнуть с дороги….
    - Что значит отремонтировать, Семак? – насторожился Оксинов. – Ты же говорил, мы построили городу новую школу.
    - По документам, так оно и есть: полностью новая школа, - обернулся с переднего сиденья полный, рыхлый человек, которого Оксинову отрекомендовали как представителя местного отделения корпорации. – А на самом деле только произвели отделку фасада. Но выглядит школа как новенькая, вот увидите….
    - Что значит только отделка фасада? – не понял Оксинов.
    - Ну… - Местный представитель метнул быстрые взгляды на Семака и водителя. – Здесь все свои, так что буду говорить без экивоков. Мэру выделили деньги на новую школу. Он деньги профукал или украл, а тут на носу комиссия из центра. Короче, корпорация пошла мэру навстречу: школу подновили, а оформили как строительство новой. В результате все довольны, все смеются! Мэр сможет отчитаться за постройку новой школы, а нам, корпорации, тоже выгода: затраты копеечные, а вроде как облагодетельствовали город. И главное – мэр теперь у нас в кармане, корпорации предоставили в городе режим наибольшего благоприятствования.
    Оксинов помрачнел. Все сказанное было для него новостью. Получалось, что сделку со школой провели за его спиной? По-хорошему, следовало бы вникнуть и разобраться, что за делишки проворачивают тут с местной мэрией... Однако в конце концов не все ли равно? У него отпуск, грозящий затянуться навечно. Пусть разбираются другие.
    - Так едем в отель, Сергей Петрович? – спросил Семак. – Передохнете с дороги?
    - После смерти отдохнем, - сказал Оксинов, и все подумали, что он шутит. – Поехали смотреть школу.