Красиво уйти

Забавные дошколята

    Лимузин тронулся. За окнами поплыли невзрачные пятиэтажки, окаймленные чахлыми, пыльными липами.
    - Вот сейчас слева будем проезжать драматический театр, вторая половина XIX века,  - сказал с переднего сиденья представитель местного отделения. Очевидно, он вознамерился исполнять роль гида.
    Оксинов молча смерил его презрительным взглядом и снова уткнулся в окно.
    - Сергей Петрович родился и вырос в Серых Камнях и знает город не хуже вас, - сухо пояснил Семак. – Извольте давать объяснения, только когда вас об этом попросят!
    Оксинов узнавал и не узнавал город. На улицах появилось больше машин, прохожие казались более оживленными и были лучше одеты. Вместо прежних лозунгов теперь повсюду бросалась в глаза крикливая и в основном аляповатая реклама. Кое-где подновили фасады… Что еще? По сути мало что изменилось. Город как был, так и остался пыльным, скучным и серым, в полном соответствии со своим названием. Приземистые, панельные хрущобы, замусоренные улицы, выбоины в асфальте…
    Лимузин резко затормозил.
    - Ну, застряли, - недовольно протянул местный представитель.
    Впереди, на пешеходном переходе «зебра» на дорогу вышла молодая женщина и, расставив руки в стороны, перекрыла движение. За ее спиной улицу стала переходить группа дошколят.
    Водитель лимузина включил мигалку. Завыла сирена, но женщина не двинулась с места, а только зло погрозила водителю кулаком. Зато испугались дети. Было видно, как часть из них в панике заметалась, другие заплакали. Две воспитательницы отчаянно закричали, пытаясь вновь построить дошколят парами.
    - Немедленно выключить спецсигнал! – приказал Оксинов.
    Водитель повиновался.
    - Так опаздываем же, Сергей Петрович! – с упреком сказал Семак.
    - Подождут… - Оксинов не отрываясь, как завороженный, смотрел на детей. Ему вдруг пришло в голову, что за всю свою жизнь у него никогда не находилось времени поиграть, побегать, повозиться с малышней. Вытереть им нос, к примеру, или поправить выбившуюся из штанов рубашку. Рассказать сказку... Просто понаблюдать за ними, наконец.
    А между тем созерцание дошколят оказалось невероятно захватывающим занятием. Один мальчуган, пыхтя, вез за собой на веревке игрушечный грузовик, а в кузове сидел плюшевый медведь, который то и дело вываливался на асфальт, вынуждая мальчугана возвращаться вприпрыжку назад и снова усаживать мишку на место. Две девочки шли парой, держа за руки большую куклу и раскачивая ее как на качелях. Но особое внимание Оксинова привлек малыш, замыкавший шествие. Шел он один, без пары, ковырял в носу, а в руке нес игрушечного зайца с оборванным ухом. Вид у малыша был мечтательный, он сосредоточенно о чем-то думал и брел кое-как, нога за ногу.
    - Эй, - мысленно сказал ему Оксинов. – Под ноги смотри, парнишка. Зайца потеряешь.
    Оксинов как в воду глядел. Заяц тихо упал на дорогу, а мальчишка продолжал брести, ничего вокруг не замечая и лишь сосредоточенно ковыряя в носу. На Оскинова вдруг навалились детские воспоминания. Он ведь тоже вечно терял игрушки. «Рохля! - ругалась мать. – И в кого ты такой уродился!» В те времена варежки зимой пришивали к рукавам на резинках, но Оксинов все равно умудрялся их терять. «Философом будет», - язвили соседи. «Не настолько ты гениальный, - вторила им мать, - чтобы быть таким рассеянным»…
    Между тем остальные дошколята уже почти перешли улицу, когда малыш обнаружил пропажу зайца. Ну и разумеется поплелся за игрушкой обратно, почти на середину дороги.
    Водитель нетерпеливо несколько раз нажал на гудок.
    - Я тебе сейчас гудну! – крикнула водителю перегородившая улицу молодая женщина, снова погрозив кулаком.
    - Ах, молодец девушка! – не удержался Оксинов. – Так нас, олигархов!
    - Понравилась телка? – ухмыльнулся с переднего сиденья местный представитель. – Хотите, вечером будет у вас в люксе?

Строптивая директриса
    Медленно, стараясь скрыть подступающую ярость, Оксинов перевел ледяной взгляд на угодливо осклабленное лицо на переднем сиденье.
    - Да ну? – спросил он с деланным удивлением. – Вот так вот запросто, по щучьему велению, по твоему хотению возьмет и пойдет ко мне в люкс?
    - Каждая женщина имеет свою цену, - весело подмигнул местный представитель.
    - А ты? – жестко спросил Оксинов. – Ты имеешь цену? За сколько бы ты пошел в люкс?
    - Ну, это разные вещи, - заерзал представитель. – И вообще это была шутка. Пошутил я, Сергей Петрович. Извините великодушно.
    - Ты знаешь эту девушку? – не отрывал от него тяжелого взгляда Оксинов.
    - Да кто ж ее в городе не знает? Скрибнева, директор детсада «Теремок». Вы не поверите, сколько она нервов нам попортила! Упрямая, стерва! Упрется, как ослица – с места не сдвинешь! Да вы сами только что видели!.. У корпорации с ней конфликт. Нам расширяться надо, а она со своим этим дурацким «Теремком» уперлась – и ни в какую. Чего мы только ни делали. Предлагали ей здание на окраине города. Хорошее здание, бывшее отделение милиции. Другая бы рада была, что на улицу не выбрасываем, а эта заерепенилась. Новое здание, видите ли, под детское учреждение не оборудовано. Родителям, понимаете ли, далеко детей возить придется. И то ей не так, и это не эдак. Через мэра пытались на нее давить, договор аренды аннулировали, санинспекцию натравили. А она ни в какую! Подговорила родителей, так они устроили митинг на центральной площади, движение перекрыли... Мэр сразу в кусты, наложил в штаны; говорит, до центра дойдет, ему фитиль вставят. В общем, замучились мы с ней. Ну да ничего… Недолго птичке щебетать осталось. Мы тоже не лыком шиты, примем к ней свои меры...
    - Что за меры? – осведомился Оксинов, не отпуская собеседника из-под прицела своих сузившихся от ярости глаз.
    Представитель оглянулся на водителя и референта.
    - Ладно, здесь все свои, чего скрывать? Есть в городе одна бригада… У нас с ними нечто вроде джентльменского соглашения: мы не спрашиваем, чем они занимаются, а они время от времени оказывают нам деликатные услуги. Если, неровен час, наша упрямица Скрибнева поскользнется и на ровном месте руки-ноги себе поломает… ну или еще чего похуже… то сама же будет виновата: нечего такой несговорчивой строптивицей быть.
    На минуту в салоне воцарилась недобрая тишина. Сзади загудели клаксоны: группа дошколят наконец перешла улицу, дорога освободилась, и никто не мог понять, отчего лимузин не двигается с места.  
    - Можно ехать? – спросил водитель.
    - Поедешь, когда тебе скажут! – рявкнул Оксинов.
    Он снова перевел взгляд на местного представителя.
    - Господин Рындин… Рындзин?… Господин Рындзин у нас сейчас пойдет пешком. И я обещаю господину Рындзину, что он теперь будет  ходить пешком всю оставшуюся жизнь! А жить господин Рындзин отныне будет на пособие по безработице! Вам все понятно, господин Рындзин?!
    Местный представитель трясущимися руками стал открывать дверцу, чтобы выйти.
    - Сидеть!! – заревел Оксинов. – Я никого не отпускал! Смотреть мне в глаза! Слушай и запоминай! Ты сегодня же, сию же секунду отменишь договоренности с этой своей бригадой. Ты меня понял? Я спрашиваю, ты меня понял?! Но этого мало. Теперь ты, лично ты отвечаешь за безопасность девушки. Меня не волнует, что ты для этого будешь делать. Приставь к ней охрану. Сам ходи за ней и охраняй. Но если с ее головы упадет хотя бы один волос, пощады не жди. Семак, возьмешь это дело на особый контроль, будешь мне ежедневно докладывать. Ты все понял, Рындзин? А теперь пошел вон отсюда!
    Местный представитель вывалился из лимузина.
    Оксинов взглянул на водителя.
    - А чего мы стоим? Дорогу к школе знаешь? Тогда поехали.