Краски чужого мира

Второй день. Первая потеря

Утром они все проснулись от громкого яростного вопля сержанта:

 – Вста-а-ать!!!

Они все проспали. Наглым непростительным образом проспали. Вот это да. Одним словом, расслабились.

Мони тоже дрых, как и все. Только Ласли куда-то делся, и место его – сложенное одеяло и рюкзак у изголовья – оставалось свободным.

Сержант прошёл к догоревшему костру и тут громко растерянно выругался:

 – Твою ж мать!.. Что за хренотень?!

Ласли лежал на земле ничком совсем рядом с потухшим костром.

 – Сэмми... – прошептал Ренделф потерянно, бросился к другу. Упал на колени грузно, будто суставы разом отказали. – Как же это так, Сэм... Как же так?..

Он дотронуться до него никак не мог себя заставить. Он и поверить не мог, что товарища его боевого и друга убить могли.

Мони не выдержал, тоже подошёл, проверил пульс на запястье.

 – Мёртвый, да? – спросил сержант, хотя и сам всё видел и всё понял.

 – Коченеть уже начал... – Мони нахмурил брови, разглядывая следы зубов на руке Ласли.

 – Он с тобой смениться должен был. Твоя смена была последняя... – Сержант и остальные смотрели на Мони сверху, а тот не понял сразу, чего от него хотят, осматривая тело, отмахнулся небрежно:

 – Ну да... Он не толкнул, а я часы не стал ставить... Какой смысл? Он же разбудить должен был, как обычно...

 – Ну, нормально! А если б и нас вместе с Ласом... Сонненьких и тёпленьких... – Шемпс с сержантом переглянулись.

 – Да это не дикари. На нём, вон, ни следа крови. Он от другого чего-то помер. – Мони поднялся, растерянно пожимая плечами, повторил: – Не дикари это вовсе. Нет никаких следов на теле... Укус только... от зубов...

 – А баба где? – вспомнил тут сержант, и они все заозирались по сторонам. – Сбежала?!

Среди разнообразных звуков просыпающегося перед рассветом болота хорошо слышно было, как громко плеснулась вода.

Шемпс бросился на звук первым. Как был, даже без оружия, с одним ножом в руке. Вернулся на удивление быстро и вернулся не один: тащил по земле уже знакомую всем ильранку за намотанные на кулак волосы.

 – Царапается, сучка... – Толкнул сержанту под ноги.

 – Это она его убила! – крикнул Ренделф, поднимаясь на ноги. – Она – больше некому!

Все посмотрели на девчонку с бо́льшим интересом, и только Дентон произнёс с сомнением:

 – Такого бугая? И чем? Голыми руками?

Опустился перед ней на корточки, так, чтоб видеть лицо. Ильранка так резко отшатнулась, что спиной толкнулась сержанту в колени. Верёвку она уже как-то умудрилась распутать и теперь одной рукой удерживала ворот разорванного платья, а другой – закрывалась, будто всё время ждала удара.

Ссадины на лице и руках, заплаканное лицо и разорванная одежда – тут и так всё ясно было без слов. Вот почему Ласли выпроводил его раньше времени. Так торопился остаться с ней один на один.

 – Лаисс, – позвал осторожно. – Это ты с ним что-то сделала? Он обидел тебя, и ты что-то сделала...

 – Что толку спрашивать? – возмутился Ренделф. – Пристрелить – и никакой мороки! Я даже сам могу, если все другие стесняются.

 – Не надо. Пристрелить – всегда успеется, – отклонил предложение сержант.

 – А зачем она нам тогда? – Дентон выпрямился, и так получилось, что они с сержантом оказались как раз напротив друг друга. Каких-то две-три секунды смотрели друг другу в глаза, а потом сержант отвернулся и приказал:

 – Ладно, собираемся. Мони, приготовь сигнальные вешки. И проверь датчики перед установкой. Чтоб всё работало... А Дентон пройдёт и проставит. – Перевёл глаза на него, точно ждал протеста. – В десяти метрах от края острова, и закрепи получше.

 – И что, прям сейчас идти? – Дентон нахмурил брови, смотрел не на сержанта, а немного в сторону.

 – Да, прямо сейчас. Мони поможет тебе собрать всё необходимое.

Идти, конечно же, никуда не хотелось. Ни идти одному, ни, тем более, снова в воду соваться.

 – А ты чего, на языке местных балакать умеешь? – спросил уже немного попозже Мони, когда они вдвоём отбирали вешки, перепроверяли датчики и батареи.

 – Да так, немного, – отмахнулся Дентон.

Пошёл он налегке, с собой взял только сумку с вешками и специальный пистолет для их крепления.

Ничего сложного тут, собственно, не было, сложнее выбрать подходящее место. Нужные десять метров отмерял при помощи своего «персональника», а потом, примерившись, стрелял в ближайшее дерево. А тут ещё была своя тонкость.

Для бесперебойной работы датчика нужно, чтоб батарея могла аккумулировать излучение солнца, а вот как раз с солнечным светом в лесу да с такой густой листвой и была проблема.

Сколько их из двадцати ещё работать будет через пять-шесть стандартных часов подачи? А если бомбардировщик вообще отправят только завтра или послезавтра?

Вообще-то с таким делом тянуть не будут. С уничтожением местного населения в этой части континента медлить опасно. Ильраны как будто знают, что их перемещение отслеживают сверху, потому, наверное, и мигрируют постоянно, на одном месте дольше двух-трёх дней не задерживаются.

Их потому в своё время для изучения всё никак поймать не удавалось. Пока спутники привлекать не начали. Но густой лес и тут помеха. А на открытой местности ильраны не живут, может, тоже боятся солнечного излучения. Они поэтому, видимо, из фильтрационных лагерей и бегут постоянно.

А может, сержант эту девчонку для лабораторных исследований приберечь решил? Говорили же, что за живых дикарей полагается премия и недельный отпуск в столицу.