Краски чужого мира

Второй вечер. Враг среди нас?

Никого они, конечно же, не нашли. Место падения вертолёта обследовали со всей тщательностью, сами обломки разбирать не решились. Пусть этим занимается служба спасателей, а уж они-то гибель боевой машины и двух людей без внимания не оставят, должны будут прислать сюда и бригаду, и технику. Значит, придётся всем писать объяснительные, давать показания при расследовании. Правда, все эти заботы казались пока такими далёкими, их волновало сейчас другое: ещё одна ночёвка среди чужих болот. Без еды, без питьевой воды, почти без патронов.

В прошлый раз они все были живы и здоровы, были веселы и довольны жизнью, а теперь... Всего за один день всё изменилось неузнаваемо.

Совсем недалеко от места падения вертолёта им удалось найти неплохой островок – вполне приличное место для ночёвки. Развели костерок, над головой от тумана и сырости растянули плащ-накидки из своего снаряжения. Получилось всё очень даже прилично, вот только после всего пережитого спать совсем не хотелось.

Ильраны весь день незаметно преследовали их и напали так по-подлому. Казалось, они и сейчас всё время рядом, ждут подходящего момента для атаки. Не хотелось подыхать здесь, среди болот, без всякой надежды на возвращение.

Возможно, завтра их заберут отсюда. Завтра здесь будут люди. Много людей. И они со всем разберутся. Нужно только ночь пережить, всего одну ночь – и всё будет хорошо.

Никто не думал, что операция затянется так надолго. Еды и чистой питьевой воды ни у кого к вечеру не осталось, даже у бережливого Мони. Последний свой брикет концентрата сержант поделил точно на четыре части, а вот воды – чистой прохладной воды – её не хватало больше всего.

Странное дело, вокруг, куда ни глянь, болота и вода, а пить нечего. Шемпс первый рискнул применить таблетки фитанцила. Ими обычно почти никогда не пользовались, только уж в самом крайнем случае. На фляжку болотной нечистой воды всего-то две штуки, но обеззараженная таким способом вода не только продолжала вонять тиной и болотом, она ещё и противно горчила. И горечь эту хотелось запить чем-нибудь действительно нормальным.

Пока растворялись таблетки, Шемпс с высоты своего роста следил за остальными. Увидев, как Дентон делится с ильранкой своей долей сухого пайка, накинулся с упрёками:

 – Эй, ты чего ей еду нашу скармливаешь? Нормально, вообще! Самим жрать нечего, а ты бабе этой...

 – Это моя доля! – огрызнулся в ответ Дентон. – Что хочу, то и делаю!

 – Ну, если тебе много, мне отдай. Сразу бы и отказался в нашу пользу, правда, Мони? А эту кормить ещё... После всего, что с нами стало...

 – Не она же в нас стреляла сегодня...

 – Ага, все дружки её из одного с ней племени. – Шемпс рассмеялся коротким злым смешком. – Спроси, вон, лучше, почему они её с собой не забрали? Нам в подарочек оставили, да?

 – Вот сам и спроси!

 – И спрошу! – Шемпс в два шага подошёл к ильранке, та только сдавленно вскрикнула, когда он вздёрнул её на ноги одним рывком. – Ну, вставай, сучка! Я тебя сейчас допрашивать буду. По всем правилам! Как полагается на войне!

Дентон тоже следом вскочил.

 – Какого чёрта ты к ней цепляешься? Заняться больше нечем? – Он прямо смотрел на Шемпса, а заодно видел за его спиной ещё и сержанта. Но тот не спешил вмешиваться, как будто ему всё равно было, что будет с их общей добычей. Но если всё равно, почему не хочет отпустить её ко всем чертям? Или пристрелить, на худой конец.

И сержант, и Мони оба как-то в стороне оставались, каждый продолжал заниматься своим делом: сержант заново перенастраивал повреждённый при перестрелке навигатор, а Мони набивал рожки последними патронами из подсумка.

Уничтожающий взгляд Шемпса слегка смягчился, когда понятно стало, что упрямый новичок отступать не собирается.

 – Слишком дёрганный ты для первого своего задания. – Шемпс небрежным движением толкнул ильранку Дентону в руки. – Из-за какой-то дряни немытой на своих бросаться?

 – А может, наш Дентон из «левых»? – предположил с ухмылкой Мони, распихивая рожки по кармашкам разгрузки. – Типа, за гражданские права местных боремся, да? Вместе с партией «Дружба и согласие»?

Шемпса такое предположение удивило и разозлило безмерно, и только сержант произнёс, глаз не поднимая:

 – Да какой из него «дружбист»? Из нас тут никто шибко политикой не интересуется. Мозгов, видать, слишком мало для таких дел. И Дентон тож не лучше. Я досье твоё просматривал перед отправкой. Ты здесь, вроде как, не по своей воле. Болтать слишком много любишь при начальстве, студент-недоучка? Тебя поэтому из Академии выперли? С первого же курса...

 – А это к делу никакого отношения не имеет. Не обо мне речь вообще! – возмутился Дентон, удерживая ильранку одной рукой за плечи, почти инстинктивным движением заслонял её собой от Шемпса. А тот не спешил отступать, спросил с издевательским смешком:

 – Так ты студент, да? – Взглядом смерил с головы до ног. – Зубрилка столичная?

 – Он с курсов языковой подготовки, – ответил за Дентона сержант, и Шемпс снова повернул к нему голову, глянул поверх плеча.

 – Так ты трепаться с ними собирался? Все воюют с этой сволочью, а ты ля-ля-ля? То-то я и смотрю, в девку в эту вцепился. Типа, язык практиковать, а может, и ещё кой-чего? – Шемпс с Дентона на ильранку взгляд перевел, глядя в её испуганные, ничего не понимающие глаза, добавил: – Да и девка-то вполне ничего себе. Она тебе, небось, такое покажет, чего и наши бабы не умеют. У неё что, по-другому всё скроено, да? Не так, как у наших, с Земли...

Продолжая злобно смеяться, Шемпс поймал девчонку за ворот платья, но Дентон оттолкнул его, крикнул:

 – Не смей её трогать!