Краски чужого мира

Вторая ночь. Сержант

 – Он рядом. Метров сорок отсюда или около того, – сказал Дентон, сверяясь с показаниями, выходящими на экранчик «персональника». Батарейки уже, конечно, порядком подсели, и картинка временами «рябила», но ярко-жёлтое пятно указателя персонального миникомпьютера Мони, соединённого со всеми из команды в локальную сеть, пульсировало обнадёживающе ровно.

 – За каким чёртом он упёрся так далеко? – выругался сержант. – Нужно вернуть его обратно. Хрен с ним, с навигатором. До утра сам подстроится.

 – Он что, на месте стоит, что ли? – Шемпс перевёл глаза с экрана своего компьютера на компьютер сержанта. Они все трое стояли так близко друг к другу, что могли видеть и сравнивать между собой показания приборов. И Мони действительно не перемещался по карте. Точно застрял на месте.

Не сговариваясь, молча, они бросились через лес как были. Только у Дентона был с собой автомат. Эти несчастные сорок метров, казалось, преодолели в три прыжка. Ориентируясь по показаниям на экранах, место нашли сразу, и ни разу ни один из них не крикнул на ходу Мони по имени, будто знали уже, что бесполезно, что он не ответит уже.

Мони. Лиард Мони. Спокойный беззлобный парень, он за пять лет службы ни одного врага себе не нажил. Со всеми был в приятельских отношениях, а ещё неплохо разбирался в электронике и мог оказать помощь в случае ранения.

Его расстреляли из лука. Просто, без всякого предупреждения. Он даже автомат с плеча скинуть не успел.

Тусклый свет подствольного фонарика на автомате Дентона размытым кругом метался по тесно придвинувшимся деревьям, вода под ногами поблескивала грязной натянутой плёнкой. А потом луч света неподвижно замер, высвечивая обмякшую мёртвую фигуру Мони.

Стрелы – мощные, длинные, с необычным ярко-жёлтым оперением – пробили грудь насквозь двумя точными выстрелами, намертво пригвоздив тело к стволу толстенного дерева. Мони так и остался стоять, где стоял, лишь голова и руки повисли, как у сломанной куклы.

Сержант первый бросился к нему, хотя ясно было любому: тут уже ничем не помочь. Обе стрелы нацелены были в область сердца. Такая смерть неожиданная и почти мгновенная. Мони даже крикнуть не успел. А на груди тоненьким ремешком через шею висел разбитый навигатор.

 – Твари... подлые твари! Они следили за нами... они подкараулили его одного.

Сержант, потерявший так глупо ещё одного из своих солдат, был просто в отчаянии. Тряс Мони за плечи, заглядывал в лицо, пытался нащупать пульс, всё звал и звал по имени.

 – Бесполезно, сержант, – Шемпс первый не выдержал. – Мы ничем ему не поможем. Он мёртв, неужели не видно!

 – Мы заберём его с собой! Мы не оставим его этим уродам... Мы увезём его на базу. Его и всех остальных...

Да, если ещё сможем найти, чуть не добавил Дентон, переглянувшись с Шемпсом. Конечно же, они не бросят Мони вот так. Даже дикари не оставляют своих мёртвых.

 – Сволочи, подлые гады... Они ответят за всех наших... За каждого из них!

Отчаяние и злость придали сержанту сил, каким-то образом ему удалось голыми руками вырвать стрелы из груди Мони. Он даже боли от порезов не чувствовал, подхватил на руки тело солдата, потащил его сам, ни на чью помощь не рассчитывая. Приказал уже на ходу:

 – Не отставать! И по сторонам получше смотрите!

Ну, конечно же, ильраны всё это время следили за ними. Шли неотступно следом и не успокоились даже тогда, когда люди расположились на ночёвку на маленьком открытом островке. И не успокоятся, не отстанут.

Почему? Преследовать врага – это так на них не похоже. Обычно они выступали открыто, даже часто ввязывались во встречные стычки, тем самым выигрывая время для отхода своих соплеменников, и никогда не нападали после уничтожения посёлка. Что же сейчас, на этот раз?

Ильранка испуганной тенью метнулась из-под ног в сторону от прогоревшего костра. Почему она не сбежала? Осталась тут, когда её и охранять-то было некому.

Сержант сорвал с веток одну из плащ-накидок, завернув в неё тело Мони, тяжело, без сил опустился рядом прямо на землю. Сидел, подтянув колени, молчал, ничего и никого вокруг не замечая. Смотрел в сторону. Про порезы от наконечников стрел не сразу вспомнил, только когда дёргать начало прям-таки невыносимо. Надо было, наверное, обработать сразу, сделать перевязку, но даже шевелиться не хотелось. Мони, был бы он жив, он бы никогда не оставил такого без внимания. Не отстал бы, пока не наложил ранозаживляющий бинт-липучку по всем правилам.

Какие же они всё-таки твари, эти ильраны. Подлые хитрые твари. Худшей операции у сержанта не было ещё ни разу, и всё по их вине. Сначала отравился Ласли. Чем и как, никто так и не понял. А потом этот долбанный вертолёт. И с ним Ренделф. Как тупо, совсем не по уму всё получилось. А теперь ещё и Мони.

И с кем остался теперь? Из проверенных, из своих ребят только Шемпс, да и тот не самый надёжный. Может такого начудить, если из-под контроля выйдет. С Дентона, с этого новичка, вообще толку ноль. Это человек случайный в нашем деле. Как его медкомиссия пропустила с такими мыслями в голове? Как он ещё поведёт себя, когда выйдет с противником на контакт? Опять разглагольствовать начнёт про их права и волю?

И Дентон, и Шемпс так же в полном молчании занялись каждый своим делом: первый начал заново разжигать костёр, ломая в пальцах тонкие ветки, а Шемпс осматривал  автомат Мони.

Ильраны очень хорошо знают о смертоносной силе людского оружия, пользоваться им не умеют, да и вряд ли хоть когда-то научатся. Но при всяком удобном случае стараются его испортить. Они и сейчас не забыли забить ствол грязью. Они всегда делают именно так. Не ломают, не разбивают на куски, а только наталкивают раскисшую землю внутрь ствола. Идиоты. Как будто нам так трудно его почистить. Но Шемпс не стал ничего чистить, он лишь забрал себе набитый рожок, вытащил патрон из патронника, а пустой полегчавший автомат положил Мони на грудь. Солдат должен быть при своём оружии, это неписанное правило всех военных.