Краски чужого мира

Вторая ночь. На краю

   Появление первого ильрана он, конечно же, проворонил. От брошенного в грудь копья уклонился, уже падая на колени и в сторону. Тогда же, ещё в воздухе, выстрелил из автомата. Очередь из последних пуль широкой полосой прошла, и всё же несколько выстрелов попало в цель. Дикарь, молодой и нетерпеливый, неуклюже руки вскинул, на землю грохнулся, затих не сразу, раза два дёрнулся, порываясь подняться, повернулся со спины на бок – и всё.

Не вставая, Дентон огляделся кругом. От костра света совсем не было, и в темноте деревья еле-еле проглядывали. И никого, вроде бы, нет больше. Тихо было, и на мутном экранчике «персональника» не отображалось ничьё движение. Тихо.

Ильранка с глубоким каким-то горловым воем подползла к мёртвому соплеменнику. Она-то его точно узнала. С плачем ощупывала пулевые раны в груди, будто могла ладонями остановить кровь.

Дентон со стороны на всё это смотрел, а ближе подойти не решился. Не хотелось видеть лицо своего первого убитого ильрана. Меньше всего на свете ему хотелось бы их убивать. Изучать или даже защищать их право на свободу, это да, но не быть таким же, как Шемпс или Ласли. Но он ведь первым напал, что ещё тут оставалось делать? Сам бы сейчас точно так же валялся, дохлый, но не от пули, а от копья. И чем это лучше?

Сейчас тут новые появятся. Уходить, наверное, надо. Чего ещё ждать? Лучше потом вернуться, когда рассветёт, а наших где-нибудь поблизости ждать.

А сержант и Мони? С ними-то как? Ильранам оставить? Чёрт! Как быть?

Шемпс перед уходом всё, что мог, с собой забрал, но у сержанта в кобуре на поясе был ещё пистолет. Да, он остался на месте, но запасных обойм было всего две. И когда сержант успел пострелять из своего «Уинстона»? Может, когда в «вертушку» садились?

Боже, это было вечность назад! Вернее, сегодня днём, а завтрашний день для тебя может вообще не начаться.

Пистолет и два десятка патронов всё равно, что ничего. Без шансов. И что тогда делать?

Найти Шемпса! Ну, конечно же! Конечно! Вот ведь дурень, и почему сразу об этом не подумал?

Конечно, он не успел бы всё расстрелять. У него, точно, должно было хоть что-то остаться? А вдруг он жив до сих пор? Ранен? Затаился? А вместе мы сможем продержаться. Вдвоём мы сможем!

Поддавшись собственной навязчивой мысли, он обо всём другом забыл. Бросился в ту сторону, откуда слышались последние выстрелы. Побежал налегке, с одним лишь «Уинстоном».

То, что казалось простым и естественным, на деле осуществить было почти невозможно. «Персональник», конечно, продолжал работать, и сигнал от компьютера Шемпса отображался на экране всё чаще пульсирующей точкой. Но это на экране казалось, он совсем рядом, в действительности же...

Тот, кому хоть раз приходилось бегать по болоту, по лесу глухой ночью, тот знает, что это такое. А ещё когда тебя убить могут в любую секунду.

Дентон не умел ходить по болоту бесшумно, как это умеют делать лишь ильраны. За хлюпаньем воды и за шумом собственного дыхания через разжатые зубы не услышал ничего. В последнюю долю секунды только и успел различить короткий взвизг рассекаемого воздуха и – тут же боль.

Стрела летела в грудь, туда, где сердце, но ещё чуть раньше Дентон споткнулся о корень в воде. Падая на колени, всплеснул руками, и удар от выстрела опрокинул его назад, на спину.

На каких-то несколько секунд он, кажется, потерял сознание. Глаза открыл, когда густая болотная вода начала заливать нос и рот. Дёрнулся подняться, опереться и толкнуться обеими руками, неожиданно вспомнил того подстреленного ильрана. Он точно так же пытался встать и не смог. И ничего уже больше не сможет. И он тоже. Тоже дёргается бестолково.

В пальцах правой руки пистолет, его он не выронил, а левая совсем чужая, болит так, будто кость сломана, и вообще вся левая сторона какая-то непослушная. Ну да, его же ранили. Стрелой из лука. Наверняка, отравленной. А значит, жизни тебе осталось всего несколько минут.

Ещё один ильран склонился над ним, низко-низко, к самому лицу. Скалился радостно, лохматый молодой дикарь, в одной руке нож, а другой пытался за волосы ухватить, чтоб прикончить одним последним ударом.

Тех мёртвых военных, кого успевали отбить у дикарей, почти всегда находили обезглавленными. Голова врага – лучший трофей. Их они забирают с собой, куда уносят, никто не знает, их ни разу ещё не находили.

Рукой пытался заслониться от ножа, выдохнул с невольным всхлипом:

 – Не надо... – Кажется, даже на ильранском и при этом правильно.

Про пистолет не сразу вспомнил. Прижал к груди и выстрелил в упор. Яркая огненная вспышка на миг ослепила обоих, а звук от выстрела оглушил. Но Дентон ещё раз нажал на курок, ещё раз и ещё. На ноги подняться смог лишь с третьей попытки, стрелу в мякоти у левой подмышки нащупал и вырвал. Аж закричал от причиняемой самому себе боли. Но эта боль отрезвила сильнее пощёчины, а в голове проснулась упрямая простая мысль: «Надо идти!» Куда и зачем, он не знал, просто двинулся вперёд, пока ноги могли держать. На мёртвого ильрана, плавающего в воде вверх лицом, даже не глянул.