Краски осени

Глава 3

Город проснулся под одеялом тумана. Он стелился по улицам, как молочная река, затягивая скамейки, фонари и спешащих на работу людей в свою текучую субстанцию.

Софи шла к кофейне, вдыхая воздух, пропитанный запахом мокрой листвы и металлическим привкусом приближающегося ноября. Но что-то было не так. Она чувствовала это кожей – будто город затаил дыхание, замер на грани между сном и явью.

Первой странностью стали фонтаны. На площади Святого Михаила, где обычно били хрустальные струи, теперь взлетали вверх листья. Кленовые, дубовые, ясеневые – они кружились в танце, подхваченные невидимым вихрем, и падали обратно в чаши, словно невидимый дирижёр повторял один и тот же такт.

Люди останавливались, снимали на телефоны, смеялись. «Инсталляция к фестивалю!» – предположил кто-то. Софи замедлила шаг. Листья пахли... летом. Свежестью после грозы, соком, который не должен благоухать в октябре.

- Безумие, – прошептала она, но рука сама потянулась поймать алый кленовый веер.

Лист мягко лёг на ладонь, и на миг Софи почувствовала тепло, будто прикоснулась к чьей-то щеке.

«Паровой двигатель» встретил её тишиной. Лина, обычно болтливая, молча разгружала посудомойку, а старик у окна, вместо привычной газеты, уставился в пустую чашку, будто читал будущее в кофейной гуще.

- Ты видела фонтаны? – спросила Лина, не поднимая глаз. – Говорят, в ботаническом саду магнолии зацвели. В октябре!

Софи кивнула, натягивая фартук. Её пальцы дрожали, завязывая ленту. Она хотела списать всё на климатические аномалии, но потом вспомнила волчицу с переулка. Ту, что повернула голову.

К полудню туман рассеялся, уступив место солнцу, которое светило слишком ярко для поздней осени. Софи отпросилась на обед и направилась в парк, проверить слухи о магнолиях.

Деревья стояли обнажённые, чёрные ветви протягивая к небу, как треснувшие сосуды. Но в центре аллеи, возле ржавой беседки, её ждало чудо: магнолия, усыпанная восковыми цветами. Белые лепестки, будто вырезанные из лунного света, источали густой, пьянящий аромат. А под деревом...

- Мяу.

Рыжий кот сидел, обмотав хвост вокруг лап, и смотрел на неё с немым укором. Его шерсть переливалась медью, а глаза – два изумруда, отполированных веками, – светились неестественным блеском. Софи замерла. Это был тот самый кот из переулка.

- Привет, – осторожно протянула она руку.

Кот фыркнул, развернулся и пошёл прочь, оглядываясь через плечо. Шаг. Ещё шаг. Софи поняла намёк.

Они шли час. Кот вёл её через пустыри, заросшие репейником, мимо складов с облупившейся краской, где граффити Джейкоба выглядели как крики о помощи.

Наконец, в конце тупика, заросшего бурьяном, показалась оранжерея. Стеклянный купол, некогда величественный, теперь напоминал скелет гигантской птицы – стёкла разбиты, железный каркас поржавел.

Кот прыгнул на рассохшуюся дверь, царапнул когтями и исчез внутри. Софи толкнула створку. Скрип железа разрезал тишину, как нож.

Внутри царил хаос. Лианы оплели стены, пробираясь сквозь трещины, папоротники росли из разбитых горшков, а в центре, под дырявым куполом, буйствовал сад. Розы с шипами, длинными как пальцы, орхидеи, мерцающие синим, и что-то, напоминающее плотоядные кувшинки, – всё это жило, дышало, шелестело. Но больше всего Софи поразил он.

Джейкоб стоял на коленях перед каменной колонной, заросшей мхом. В руках он сжимал баллончик с краской, а его голос, сдавленный и хриплый, рубил воздух:

- Отвали, пушистый! Я не твой подопытный кролик.

Кот сидел на обломке статуи, равнодушно вылизывая лапу. Его хвост вздёрнулся, когда он заметил Софи.

- Ты? – Джейкоб вскочил, заслоняя рукой стену.

На камне виднелся свежий рисунок – переплетение корней и шипов, в центре которых пульсировал тот самый символ: кольца-клетка.

- Вы... вы здесь живёте? – глупо спросила Софи, отступая к выходу.

Её взгляд скользнул по его рукам – в царапинах, с пятнами краски, похожими на старые шрамы.

- А ты решила устроить экскурсию? – он шагнул вперёд, и лианы за его спиной дёрнулись, словно щупальца. – Уходи.

- Я не собиралась... Меня кот привёл.

Джейкоб замер. Его глаза сузились, перебегая с Софи на кота.

- Ты видишь его? – голос потерял грубость, став почти человеческим.

- Да. Он...

- Значит, ты не просто бариста, – он рассмеялся, но в смехе прозвучала горечь. – Поздравляю. Теперь ты в его игре.

Кот спрыгнул с постамента и потёрся о ногу Софи. Его мурлыканье напоминало гул трансформатора.

- Какая игра? О чём вы? – она попятилась, натыкаясь на лиану.

Растение обвило её лодыжку, холодное и живое.

Джейкоб выхватил нож из-за пояса. Лезвие блеснуло, разрезая лиану. Зелёный сок брызнул на плиты.

- Беги, – прошипел он. – Если успеешь.

Но было поздно. Стеклянный купол задрожал, завыв, как гигантская флейта. Воздух сгустился, и Софи почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Она упала на колени, вцепившись в мох. Перед глазами проплывали образы: волчица с граффити, кот с горящими глазами, Джейкоб, кричащий что-то, чего она не слышала...

Потом тишина.

Она очнулась на холодном полу, голова лежала на чьей-то куртке. Джейкоб сидел рядом, спиной к ней, что-то чертя ножом на камне.

- Вы... – Софи попыталась сесть.

- Не вставай, – бросил он через плечо. – Ты, как дура, полезла в энергетический узел.

- Энергетический... что?

Он обернулся. В свете пробивавшегося сквозь купол солнца его лицо казалось измождённым, почти обычным.

- Ты веришь в магию? – спросил он неожиданно.

Софи замялась. В её груди что-то ёкнуло – память о светящемся кулоне, о движущейся волчице.

- Нет.

- Врешь, – он усмехнулся. – Иначе тебя бы здесь не было.

Кот запрыгнул на колонну и уставился на них, слово ждал. Джейкоб швырнул в него камушком.

- Доволен? Ты привел её. Теперь убирайся.

Софи поднялась, опираясь на стену. Лиана вокруг её лодыжки превратилась в прах.