Красная Грива

Глава 5. Мой первый долг.

— Моя? — выдыхаю, и воздух застревает в легких. Отказываюсь верить. Сердце замирает, а потом начинает колотиться с новой силой.

Треск костра кажется неестественно громким. В висках стучит: «Шутит. Должно быть, шутит». Но бабушка не шутит — её лицо серьёзно, а взгляд твёрд.

— Сашенька, — голос звучит тише, но от этого каждое слово обретает вес свинца, — Красная Грива просто так никому не показывается. Тебе ведь не нужна была помощь, вы не заблудились, а Гривку ты всё равно увидела. — Пауза даёт осознать этот простой и пугающий факт. — Значит, в нашей деревне что-то происходит. Что-то недоброе.

— Но я же... просто упала в обморок! — звучит моё слабое, почти детское оправдание. — Она не просила о помощи! Она просто... сказала, что скучала.

Бабушка медленно качает головой, и в её глазах, отражающих огонь костра, плещется знакомая, древняя печаль.

— Шурочка, любимая моя. Духи, особенно такие старые, как Грива, редко говорят с нами на языке прямых просьб. «Скучала»... — Она произносит это слово с особым ударением. — Для такой сущности это и есть самый громкий крик о помощи. Она скучала по силе, которая сможет её услышать. По проводнику.

Бабушка смотрит на меня, словно пытаясь понять, доходит ли до меня вся серьезность её слов.

— Она является в том образе, в каком ты пока способна её увидеть. И теперь наши хранители наблюдают. Через тебя — и твою силу — они надеются действовать. Явление Гривы — это не просто знак свыше. Это приглашение, от которого нельзя отказаться.

— Но если я хочу отказаться?

Взгляд бабушки становится тяжёлым, неподвижным. Она смотрит сквозь нас, уходя вглубь памяти. Я совсем забываю о Нике — та замерла, не смея пошевелиться.

— Знаю, ты пока не веришь. Но помнишь, как ты баню чуть не сожгла?

В памяти всплывает жар, дым, чей-то испуганный крик — обрывки, не складывающиеся в картину.

— Она загорелась не просто так. В тот день, когда ты не захотела париться, твой гнев был таким сильным, что искры посыпались с полена прямо на пол. Это не случайность. В наших жилах течёт кровь первых здешних жителей — сильных ведуний и лесных колдунов. Если Грива явилась тебе, если ты слышала песни предков у камня... они не просто ждут тебя. Они вручают тебе посох. Твоя сила — не подарок и не проклятие. Это долг.

Слушаю, ощущая, как немеют пальцы. Одно дело — быть внучкой травницы. Совсем другое — оказаться такой же, как она. Чем я могу помочь? Лечить людей? Изгонять духов? Мысленно я лихорадочно перебирала все «нормальные» объяснения. Могла же я просто упасть от жары и нафантазировать себе Гриву? А баня... старую печь никто не проверял. Да, это гораздо логичнее.

— Бабуль, но я же ничего не умею! Я даже в травах не разбираюсь...

— Эх, Шурочка. Не в травах дело. Травы — это моя страсть. У тебя — свои дары. Пока ты здесь, на этой земле, где предки дают тебе силу, ты очень скоро поймёшь, в чём именно твоя и как можешь помочь людям.

— А если они не заслужили? — голос звучит чужим, упрямым.

— Ты вправе отказать, если почувствуешь, что просьба принесёт вред. Но если твоя сила нужна для добра, а ты откажешь... боюсь, местные духи могут разгневаться.

— Ой... — неожиданный писк Ники заставляет вздрогнуть. — Я... я просила Сашу помочь мне найти то, что моя бабушка спрятала на участке, — Ника смотрит на нас испуганно-виноватым взглядом. — Простите, я не знала!

Её голос дрожит. Я смотрю на бабушку и вижу, как в её глазах зажигается понимание.

— Так вот в чём дело, — выдыхает она. — Твоя бабушка, Валя, являлась ко мне. Подводила к вашему участку и бесследно исчезала. Я знала — ей нужна помощь, но не могла разгадать, какая. Она только повторяла: «Им нужно переехать». А что её беспокоило возле дома — так и осталось загадкой.

Она поворачивается ко мне, и взгляд её становится твёрым:

— Предки укрыли её от меня... чтобы дорогу открыть тебе. Твоя подруга — твой первый долг.

В груди поднимается странное волнение, похожее на то, что испытываешь на краю обрыва. Не этого я ждала, приехав сюда. Думала, буду отдыхать на природе, кормить комаров и любоваться закатами, забыв об учебе и вечных спорах родителей. А вместо этого явилась Грива — и мир раскололся на До и После.

Наш костёр трещит, отгоняя своими языками сгущающуюся тьму. Я закрываю глаза — и сразу же вижу их: тени у реки, водящие хоровод, их гортанную песню. Размытые лица поворачиваются ко мне, застывая в немом ожидании.

Что я должна сделать? Как помочь Нике? И что можно успеть за месяц?

«Нет, — судорожно ловлю себя на мысли. — Это всё не по-настоящему. Сейчас всё растает, как дым, и окажется, что я всё выдумала». Но стоило мне открыть глаза и увидеть её серьёзное, печальное лицо, как реальность происходящего обрушивается с новой силой.

Один вопрос, уже давно мучивший меня, вырывается наружу:

— Бабуль... Почему маме не передали эту силу? Почему именно мне?

Она хмурится и взгляд теряется в пламени.

— Мама твоя деревню никогда не любила, всегда к городу тянулась. А наша сила... ей нужна прочная связь с этой землёй. — Бабушка поворачивается ко мне, внимательно разглядывая, словно пытаясь разгадать загадку.