Красная Грива

Глава 17. Звезда.

XVII Старший Аркан

Когда рушится Башня, на небе зажигается Звезда.

Её свет — это надежда, что остаётся, когда кончаются силы.

Это тихий голос интуиции, целительная прохлада после жара битвы и уверенность, что твой внутренний компас снова указывает верный путь.

Наконец-то я вижу день: пылинки, танцующие в солнечных лучах, тёплый воздух, ласкающий кожу, которая ещё утром была ледяной и испачканной землёй. Я просто лежу и учусь дышать заново — ровно и спокойно. Словно после долгой бури внутри наконец-то показалась первая звезда — тихая и ясная, обещающая, что самое страшное позади.

Ночью, подойдя к дому, я впервые увидела бабушку в слезах. От этого у меня внутри всё сжалось, и я сама расплакалась — от накопленного страха, от боли в изодранных ногах, от странной пустоты, будто меня вывернули наизнанку. Родители Ники были с бабушкой, они собрались на поиски, а Артём со своей мамой как раз выходили из своего дома, чтобы присоединиться к ним. Бабушка, оказывается, успела поднять на ноги пол-улицы, так все перепугались. Увидев меня, все с облегчением разошлись по домам, только Артём так и остался стоять в проёме своей калитки, не сводя с меня полного тревоги взгляда, пока я, еле переставляя босые ноги в грязной пижаме, брела к нашему крыльцу.

Я сидела на кровати, кутаясь в одеяло, бабушка топила баню. Когда я зашла внутрь, густой, горьковато-душистый пар её трав окружил меня с головы до ног, и я поняла: сейчас будет не просто привычное купание в тазу. Здесь, под шёпот старых заговоров, должно было совершиться очищение — и телесное, и то, что гораздо глубже. Я не сопротивлялась. Мне ужасно хотелось обратно в постель, но я старалась сделать всё, что она просит: смотрела на свечу через маленькое зеркальце, которое я видела в её кладовой, слушала тихое чтение заговора и надеялась, что это мне поможет. Не знаю, что именно подействовало — целебный жар, травяной дух или сама бабушкина забота, — но когда я наконец согрелась и легла в постель, то провалилась в сон без сновидений, как в бездну.

А теперь я сижу, прислушиваясь к знакомым звукам просыпающейся деревни. Из кухни доносится ровный гул бабушкиных хлопот и плывёт такой родной, такой мирный запах — словно я только вчера приехала в Красную Гриву, и это мой самый первый день здесь. Но я стала другой. И, глядя на свои исхудавшие руки, понимаю — не только внутри.

— Я на завтрак пригласила Вероничку с Артёмом, — объявляет бабушка, как только я сажусь за стол. И тут же ставит на клетчатую скатерть четвёртую тарелку. — Они каждый день приходили тебя проведать, всё спрашивали, как ты.

Даже не успеваю ничего ответить — я всё ещё в пижаме, и по моему виду не скажешь, что я готова к приёму гостей, — как слышу настойчивый стук в дверь. В проёме первой появляется Ника, а за ней, чуть смущённый, — Артём. Они неуверенно закрывают дверь и замирают на пороге.

— Проходите, проходите скорее, у меня всё готово! — бабушка ставит на стол дымящийся чайник и огромное блюдо с румяными пирожками.

Они молча рассаживаются, и я чувствую на себе их пристальные взгляды. Они рассматривают меня так, словно пытаются прочитать на моём лице все события прошедшей ночи. Я начинаю краснеть, думая, что выгляжу ужасно неопрятно. Хотя, как ещё я должна выглядеть после таких приключений?

Бабушка, присев за стол последней, добавляет к пирогам ещё две тарелки: на одной — яблоки и ягоды, на другой — пышные булочки с маком внутри.

— Мы так рады, что ты наконец дома и... выглядишь... лучше, — наконец нарушает молчание Ника, с лёгкой, вымученной улыбкой. — Ты расскажешь, что случилось? Как ты оказалась в лесу? Зачем туда пошла? — она, как всегда, вываливает все вопросы разом, не в силах сдержать любопытство.

— Терпение, Вероничка, дайте Шурочке хоть чаю попить! Да и себе наливайте! — бабушка ловко подхватывает чайник и разливает ароматный напиток по кружкам. — Угощайтесь пирогами, сытый человек — довольный и разговорчивый.

Все послушно принимаются за еду. Пироги оказываются с разной начинкой — мне достаётся с капустой, Нике — с яйцом и зелёным луком. Артём берёт маковую булочку. Мы едим, украдкой поглядывая друг на друга, наслаждаясь вкусом и теплом. Я первая заканчиваю свой пирог и, отпивая чай, выдаю главную новость, которая греет мне душу, эмоционально спасая из той бездны, в которой я побывала ночью:

— Я видела Красную Гриву. И даже... гладила её.

Все трое замирают с полными ртами, уставившись на меня. И даже бабушка — я впервые вижу её глаза, широко раскрытые от неподдельного изумления. Меня так разбирает смех от её реакции, что я чувствую, как по щекам разливается горячий румянец, и приходится изо всех сил стараться, чтобы не рассмеяться вслух.

— Я же мечтала в детстве её увидеть, вот и увидела, — говорю с мечтательной улыбкой.

— Но тебя же не из-за Гривы ночью в лес потянуло? — тихо спрашивает Ника, и улыбка с моего лица медленно сходит, забирая за собой тепло щёк и напоминая о пустоте в душе.

— Нет, не из-за Гривы... Я не помню, как вышла из дома. Должно быть, ходила во сне.

— Я ночью встала её проведать, а дверь распахнута настежь, — объясняет бабушка, обращаясь ко всем за столом. — Сердце сразу ёкнуло, чуть инфаркт не схватила. Ванюша мне потом сказал, что видел, как ты куклу забрала и в сторону леса побрела.