Красная карточка

Глава 14

— О чем ты?

Я надеюсь, что мое лицо выглядит невозмутимым. Хотя, изобразить невозмутимость удается с трудом. Энтони Лавьер напоминает слизня: люди брезгливо отворачиваются стоит им увидеть его, но не заметить Лавьера невозможно.

— Об Энтони Лавьере.

— Я все равно не понимаю, — хмурюсь я изо всех сил. — Кто это?

Будь я той, кем прикидываюсь, вероятно в самом деле не знала бы кто такой Энтони Лавьер. Так что мне ничего не остается, кроме как изображать полное неведение.

— Тот тип, что сидел рядом с тобой на матча, — едва не скрипит зубами Дэниэль. — Хочешь сказать, что не знаешь его?

«Знаю, но ни за что на свете не признаюсь тебе.»

— Нет, — уверенно произношу я. — Я отдала билет Джоди – моей подруге. Но в последний момент она сказала, что не сможет прийти. Что в итоге она сделала с билетом мне не известно, но я не думала, что это проблема.

Я с укором смотрю на Дэниэля, но он не меняется в лице. Что же такого произошло между ним и журналистами, раз он так сильно терпеть нас не может?

— Это не проблема, — сухо бросает Дэниэль. — Проблема в том, что тип, сидевший возле тебя – журналист. Хотя это слишком вежливое определение для него. Он писака, сплетник и владелец самой отвратительной газетенки в этом городе.

И пусть мы с Энтони в одной лодке, но я согласна с каждым словом Дэниэля. В Лос-Анджелесе нет никого отвратительней Лавьера.

— Но я была не в курсе! — с обидой в голосе восклицаю я. — Не знаю, что ты имеешь против журналистов, конечно, в любом случае, я понятия не имела кто сидел возле меня. Мы обменялись всего лишь парой фраз. Так что если ты в чем-то обвиняешь меня…

— Я не обвиняю, — перебивает меня Дэниэль и проводит ладонью по лицу. Вся его агрессия куда-то испаряется, а вместо нее появляется усталость. — Просто…

— Просто ты не любишь журналистов. Это я поняла, — сама перехожу в нападение.

Дэниэль едва заметно морщится, и мне становится неловко. Кажется, что эта тема неприятна ему настолько же, насколько неприятен разговор про отца. Но я должна убедить его, что Лавьер оказался рядом со мной случайно.

Мысленно обещая себе надавать пинков Генри, я скрещиваю руки на груди и поджимаю губы.

— Это длинная история, — уже мягче произносит Дэниэль, делая шаг ко мне. — Однажды я расскажу тебе, а пока нам пора. Он протягивает мне руку, но я никак не реагирую на его предложение, продолжая делать вид, что его подозрения обидели меня. — Ну же, Мэддокс, ты ведь не хочешь опоздать?

— Куда? — машинально спрашиваю я, думая о том, что история про сложные отношения с журналистами интересует меня почему-то гораздо меньше, чем таинственный сюрприз, который приготовил Даниэль.

— Наш вратарь – Микель – устраивает сегодня что-то вроде вечеринки по случаю своего дня рождения, — загадочно улыбается Дэниэль. — И я хочу, чтобы ты отправилась со мной. Познакомлю тебя с парнями, проведем время вместе.

Ладонь Дэниэля опускается мне на плечо и большой палец касается тонкой кожи на шеи. Не знаю случайное ли это прикосновение или намеренное, но ощущается оно, как разряд тока. Кажется, на этот раз мне снова повезло и Дэниэль поверил каждому моему слову. Хотя что-то горчит у меня на языке. Я сглатываю, стараясь сделать это бесшумно, и думаю о том, что такой привкус могла оставить ложь, ставшая постоянной. Дерьмо. Почему в этот раз вранье дается мне так сложно?

Из-за того, что Дэниэль почти невесомо водит большим пальцем по моей коже, я с трудом понимаю, что он хочет от меня. Познакомить с парнями? Но… Зачем? Неужели он всех девушек после первого свидания знакомит с друзьями? Или только тех, кого не удалось затащить в постель?

Лицо Дэниэля оказывается слишком близко к моему, и я вздрагиваю. Взгляд темных глаз опускается к моим губам. Стоит мне осознать это, как я тут же машинально прикусываю нижнюю губу, и Дэниэль резко выдыхает. Его дыхание с запахом ментола касается моей кожи, и только тогда я понимаю, что она пылает. Проклятье… Он снова слишком близко ко мне.

— Мэддокс, ты не против? — произносит Андерсон и по выражению его лица мне становится ясно, что он задает свой вопрос, как минимум, второй раз.

— Не против, — внезапно охрипшим голосом отзываюсь я. — Это же мечта любой девушки в Лос-Анджелесе, — в попытке пошутить добавляю я и тут же вспоминаю слова Энтони Лавьера.

Это приводит меня в чувства. Я отхожу от Андерсона, разрывая наш контакт, стараясь не обращать внимания на разочарование, саднящее где-то внутри. Вечеринка – отличный способ узнать Дэниэля получше и добыть про него, как можно больше информации. И заняться наконец делом. Иначе Уокер от меня мокрого места не оставит.

Я смотрю на Дэниэля, который замер в ожидании, и мысленно молюсь, чтобы на этот раз он не был более настойчив, чем тогда в машине. В конце концов, я могу и поддаться искушению поцеловать его.

Кадиллак Дэниэля припаркован на стоянке для персонала Бимо Стэдиум. Я сажусь на пассажирское сидение и, как только Андерсон заводит двигатель, задумчиво окидываю его взглядом. Сомневаюсь, что вечеринки спортсменов обходятся без алкоголя, так с чего Дэниэлю ехать туда на машине?

— Ты не пьешь? — спрашиваю я не только из профессионального интереса.

Если у Дэниэля в прошлом были проблемы с алкоголем, я должна знать об этом.

— Не пью, — мотает он головой, выруливая с парковки.

— Почему?

Дэниэль на какое-то время замолкает, а я вся подбираюсь, словно охотничий пес, почуявший добычу. Может за этим и правда что-то есть?

— Я спортсмен, ты забыла?

Он смеется своим потрясающим смехом, а я, очарованная этим, невольно бросаю взгляд на его руки, которыми он сжимает руль. Длинные пальцы выглядят сексуально, если такое вообще можно сказать о пальцах. Кажется, что в Дэниэле Андерсоне сексуально все: от голоса, которым он соблазняет меня каждую секунду нашего общения до пальцев, которыми он словно случайно касается меня.

— Да, точно, — произношу я, понимая, что пауза затянулась.