Красная шапочка, и серые Волчата.

1 Глава. Зов природы.

Мирель стояла на пороге родного дома и вглядывалась вдаль, где за холмом начиналось то самое место — Тёмный лес, о котором в деревне шептались только на похоронах.

— Не сходи с тропы, дочь моя, — мать суетилась рядом, укладывая в плетёную корзину сосуды с настоями, связки сушёных трав и кусок пирога. — И ни в коем случае не задерживайся. Солнце садится — ты дома, понятно?

Мирель кивнула, хотя внутри что-то сжалось и заиграло. Страх? Да. Но ещё и что-то другое — дрожащее, щекочущее рёбра предвкушение. Всю жизнь она слышала легенды о том, что творится за границей безопасного мира.

В лесу водились оборотни. Ведьмы. Духи, уводящие путников в топи. И многое другое, о чём взрослые предпочитали не говорить вслух.

Бабушка жила на той стороне. Три дня пешком через Тёмный лес, если идти быстро. Мать никогда не ходила туда сама — отправляла дочь, потому что та была молодой, смелой и, чего скрывать, слишком любопытной для собственного блага.

— Бабушке эти снадобья нужны к новолунию, — мать перекрестила её, прикрывая корзину расшитой скатертью. — Лекарства от её недуга. Береги, не пролей.

Мирель приняла корзину, ощущая тяжесть не только от сосудов. Ей было двадцать два года, и до сих пор каждый раз, когда она смотрела на линию деревьев на горизонте, хотелось переступить черту.

Она обернулась, бросив последний взгляд на деревню — низкие дома, дым из труб, тихие улочки. Всё это казалось таким далёким, таким… безопасным. Скучным.

Мирель поправила красный платок, который мать накинула ей на плечи. Её рыжие волосы всегда привлекали внимание — яркие, как пламя, неукротимые. В деревне это считалось признаком строптивости.

Она вышла за околицу.

Первый час шла по утоптанной тропе, мимо полей, где уже собирали урожай. Потом поля кончились, и впереди показалась граница — высокий забор из заострённых брёвен с надписью: “СТОЯТЬ. ДАЛЬШЕ ЛЕС. ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ ДО ЗАХОДА СОЛНЦА”.

Мирель остановилась. Воздух здесь был другим — густым, пахнущим хвоей, сырой землёй и чем-то ещё, чего она не могла назвать. Древним. Тёмным.

Она перешагнула через условную линию.

Сразу же изменилось всё. Свет словно погас, хотя солнце ещё стояло высоко. Деревья сомкнулись кронами, создавая полумрак. Птицы здесь не пели — только странные, тихие звуки, шорохи, шелест.

Мирель пошла быстрее, стараясь не оглядываться. Корзина билась о бок, напоминая о цели. Бабушка. Лекарства. Надо дойти.

Но с каждым шагом её всё сильнее тянуло сбросить тропу. Странные тени мелькали меж деревьев, и ей казалось — ей точно казалось! — что чьи-то глаза следят за ней из глуби чащи.

Она остановилась, прислушиваясь.

Тишина. Только ветер листву колышет.

“Ты с ума сошла”, — сказала себе Мирель, но сердце колотилось как бешеное.

И вдруг, совсем рядом, раздался звук. Глубокий, низкий, похожий на рычание, но и на… смех?

Мирель резко обернулась.

Никого.

Только деревья, деревья, деревья. И вдали — мимолётная тень, что скользнула меж стволов и исчезла, не оставив следа.

Она прижала корзину к груди и пошла быстрее.

Солнце клонилось к закату, когда она наконец увидела впереди просвет — поляну, где можно было отдохнуть. Мирель выдохнула, не замечая, как задержала дыхание. Ещё час, и она найдёт укрытие на ночь.

Но стоило ей ступить на поляну, как она поняла: это не просто место для отдыха.

Это что-то смотрело на неё.

И это что-то было очень, очень заинтересовано.