Красноцвет

Глава 3

Они провели в дороге весь день, делая короткие передышки то прямо в поле, где колыхались золотистые колосья, то под деревьями, попадавшимися им на пути – раскидистыми дубами, вековыми соснами, чьи ветви шумели на ветру. Каждый раз Дар открывал рот и порывался завести беседу, но его путники неохотно и коротко отвечали на все вопросы – Огдей лишь кивал, а Ярвей и вовсе отмалчивался, глядя вдаль и будто сквозь него. Дар долго держался, но сидеть в седле сил уже не было – ноги затекли, спина ныла, а в голове гудело от долгого пути.

- Довольно, нам нужен привал! - капризно протянул Дар, тормозя лошадь на полпути и спрыгивая вниз, едва не подвернув ногу. Он протяжно застонал и с трудом сделал несколько шагов, разгибая затекшие конечности и потирая поясницу. – Ох, боги, как же всё ломит!

Огдей тоже остановился, подавшись вперед и погладив уставшую Бурсу по холке. Лошадь фыркнула, тряхнула головой, будто соглашаясь с надобностью отдыха. Мысль о привале пришлась Огдею по душе – спина болела, в глазах уже рябило от мелькания деревьев и травы. Сумерки начали медленно опускаться на землю, в траве защелкали кузнечики, на смену дневному неугомонному щебету птиц приходили тихие, едва слышные отсюда трели соловья, что разливались в вечерней тишине серебряной нитью. Солнце, круглое, красное, лениво садилось за горизонт, окрашивая облака в оранжево-розовые тона.

- До Твиреня до рассвета доберемся, не останавливаясь, там и переночуем, и пополним припасы. – Оставаясь в седле нетерпеливой кауровой кобылки, Ярвей явно желал продолжить путь. Он обернулся, ища поддержки у Огдея, но тот тоже спешился, собираясь снимать седло. – А оттуда до Ведена по прямой дороге три дня всего, если поторопимся. Там найдётся кров, еда да отдых. Зачем задерживаться?

- Лошадям нужен отдых, Ярвей. Нам нужен отдых. Мое бедное седалище требует отдых! – нетерпимо заявил Дар, всплеснув руками. Он посмотрел в спокойное, словно высеченное из камня лицо ведуна, с легкой опаской гадая сколько могло быть лет ему и откуда он берет силы, чтобы столь неутомимо двигаться, но не собирался идти на попятную: - Дневать и ночевать в седле ты способен, я уже понял, но все такие, как ты. Предлагаю сделать привал и поесть горячей пищи, а те черствые сухари, которыми мы питались весь день, сохранить на светлое грядущее, что ждет нас после Твиреня. Пусть будет на крайний случай, когда и крошки во рту не останется!

Тяжело вздохнув, Ярвей коснулся оберега под рубахой, прикрыв очи на мгновение, словно прислушиваясь к чему-то. Затем, не сказав ни слова, нехотя слез с коня и огляделся.

- Хорошая идея, Дар. Передохнем ночь все вместе и с утра отправимся дальше, - подбадривая, Огдей потянулся и широко зевнул, поведя за собой Бурсу.

Расседлав коней, они разбили маленький лагерь у широкого зеленого орешника, чьи ветви низко склонялись над землёй. Незаметно совсем стемнело, но небо оставалось чистым, и первые яркие звезды медленно загорались в вышине, как светляки. Тени становились гуще, а звуки – отчетливее: пение ночной птахи слышалось уже совсем близко; где-то неподалёку шуршала лесная нежить, но опасалась выходить из своих теней, чуя огонь и присутствие оберегов.

Дар все еще не оставлял стремлений разговорить ведуна и вызнать причину, по которой тот согласился пойти с ними. Но Ярвей будто избегал ответов, отвечая коротко и невразумительно. Вызвавшись, он, все больше молчавший, ушел за хворостом и не торопился возвращаться. Дар сперва копошился в своем мешке, потом тренькал что-то на смыке, наигрывая простую мелодию, раз от разу с подозрением поглядывая туда, где скрылся ведун. Огдей развел споро костер – пламя взметнулось вверх, прибавив немного уюта танцующим светом и приятным треском сухих веток. В небольшом котелке готовил нехитрый ужин из оставшихся запасов: каша с сушёным мясом, приправленная травами и диким луком.

- Как думаешь, Огдей, он скоро вернется?

- Не знаю, - коротко ответил Огдей, помешивая варево.

- Нам не следует пойти за ним?

- Нет.

- Вряд ли с ведуном хоть в лесу может что-то приключиться…

Огдей ничего не ответил, лишь косо глянув на Дара. Разговор не вязался – Огдей был явно не настроен продолжать.

Вскоре ужин был готов, разделен на троих, съеден в полном молчании, а Ярвей все не спешил возвращаться. Вороша угли и мысли о прошлом, Огдей не сразу заметил, как из темного леса за спиной Дара неслышно появилась девушка в светлом облачении, будто видение, сотканное из тумана. Он замер, пораженный, чувствуя подступающий страх – кто она? Откуда появилась? Почему идёт к ним?

А она все приближалась и приближалась, пока молча не села возле резко замолчавшего струнника. Дар, который продолжал выводить какие-то трескучие мелодии на смыке, вдруг застыл, уронив инструмент на колени. Взгляд его расширился, губы приоткрылись, но он не произнёс ни слова.

Вслед за ней вышел и Ярвей с хворостом. Погруженный в свои мысли, он не поднимал головы, пока не дошел до стоянки и аккуратно не сложил сухолом рядом с костром. Затем подсел к огню, ни на кого не взглянув и не проронив ни слова. На удивленные взгляды ведун не реагировал, а незнакомка с видом таинственным и нездешним смотрела на потрескивающий огонь, словно видела что-то своё.

Была она молода, худа и простоволоса (на первый взгляд Огдей не дал бы ей больше пятнадцати зим). Светлые длинные косы, так умело сплетенные и украшенные ниточками с мелкими камушками, наводили на мысль, что она не из крестьянской семьи. Широкая, вышитая крупными бусинами повязка на голове, по обе стороны которой свисали круглые украшения, и поблескивающие в свете огня серьги; несколько массивных колец с самоцветами на пальцах и на тонкой шее замысловатое украшение – всё это еще больше убедили Огдея, что явившееся из леса видение весьма осязательно и живо.