Красный город в океане

Глава 3. Пленный

Мгновение из прошлого - отрезанная линия жизни

По улице, мимо однообразных домов, покрытых тростниковыми крышами, бежал средних лет тицитл – лекарь. Он очень спешил. Время от времени он спотыкался, падал, но поднимался и снова бежал к цели.

Вот он оказался перед дворцом, окруженным высокой изгородью.

У ворот его встретили вооруженные копьями стражники. Из-за их спин выглядывали две женщины. Не дав тицитлу перевести дыхание, эти служанки повели его во дворец. Втроем они миновали несколько просторных, роскошно обставленных залов и, наконец, вошли в спальню.

На одеялах, которым был застелен пол в этом просторном помещении, лежала немолодая женщина. Рядом с ней лежал и храпел человек в богатых одеждах. В одной руке он сжимал чашу. Судя по запаху, которым был насыщен воздух, мужчина был пьян. Комнату освещал огонь, горевший в керамической чаше.

Тут и там на одеялах лежали мокрые тряпки. Женщина мычала от боли. При виде тицитла она издала крик. Служанки сорвали с нее покрывало. Лекарь встал перед ней на колени. Начались роды. Они оказались даже не быстрыми, а стремительными. В руках лекаря заплакал младенец.

– Девочка! – хором произнесли служанки.

Роженица откинула голову на подушку. По ее лицу, перекошенному от боли, струились слезы. Но это небыли слезы радости.

Человек, мерно храпевший рядом с роженицей, не проснулся, но чаша выпала из его руки.

Из соседней комнаты вышли трое. Первым шел старый человек, одетый по-домашнему. Из-под накидки на его груди выглядывали заросли седых волос. Руки и тело старика украшали выцветшие татуировки. Его голова была не покрыта. Это был Монтесума – вейтлатоани Теночтитлана. Морщинистое лицо Монтесумы выражало усталость. Служанки тут же покинули комнату.

Монтесуму сопровождал другой мужчина, еще не такой старый. В отличие от Монтесумы, он был одет так, будто здесь его ожидало праздничное собрание. Это был чихуакоатль –главный помощник вейтлатоани.

Последним шел юноша лет пятнадцати.

– Помоги матери, – сказал юноше Монтесума. – Отрежь линию жизни.

Юноша подошел к роженице. Он взглянул на окровавленную новорожденную и лицо его исказила гримаса отвращения. Юноша вынул из ножен обсидиановый полупрозрачный, голубого цвета кинжал и обрезал пуповину.

– Монтесума, это очень плохой знак, – произнес нарядный чихуакоатль. – Жрецы обещали народу, что родится мальчик. Но после тех бед, которые пришли на нашу землю, после саранчи, засухи и мороза, после половодья на озере Тескоко, эту новость народ не перенесет. Рождение девочки вызовет пожар. Прежде, чем люди узнают о новорожденной, ты должен увести на войну как можно больше горожан. Возьми воинов и уведи их с собой, что бы они не начали пожар. Пока тебя не будет, делами судов и торговлей сможет заняться Атотостли.

Закончив свою речь, чихуакоатль посмотрел на роженицу.

Та привстала и натянула на себя покрывало. Боль на ее лице сменилась отчаянием.

Пьяный, лежавший рядом с женщиной, что-то пробормотал, перевернулся на другой бок и снова захрапел. Монтесума с ненавистью посмотрел на него.

Между тем тицитл обтер тело новорожденной и укутал ее в кусок чистой ткани. Она больше не плакала и не кричала. Ее глаза не смотрели в разные стороны, как это бывает с обычными новорожденными. Взгляд девочки был сосредоточен на лице тицитла. Она улыбалась. Ее маленький носик не естественно дергался, как будто ребенок пытался учуять новые запахи. Такого спокойного новорожденного тицитлу еще не приходилось встречать.

– Ашаякатль может начать помогать Атотостли, – продолжал чихуакоатль. – Ашаякатль уже достаточно взрослый юноша. Как ты знаешь, наши жрецы уже согласились, что именно его поддержат следующим вейтлатоани Теночтитлана. Он младший сын Атотостли, ему дольше править. Он может начать учиться править нашими землями уже сейчас.

Юноша шагнул к Монтесуме и, смело глядя ему в глаза, заявил:

– Обещаю, что я во всем буду выполнять волю матери!

С этими словами он вложил свой голубой кинжал в ножны.

Монтесума посмотрел на тицитла. Затем перевел взгляд на чихуакоатля. Тот кивнул. Девочку и лекаря предстояло убить.

– Нет! – крикнула Атотостли. Ее голос был властным, а постаревшее лицо, освещенное бликами пламени, строгим и по-прежнему красивым.

Чихуакоатль, собравшийся было позвать стражу, замер. Монтесума смотрел на роженицу.

– После того, как жрецы сделали свой выбор следующего вейтлатоани, я стала чихуатлатоани – решительно продолжила Атотостли. – И я запрещаю убивать мою дочь. Она будет жить! Мое слово теперь тоже закон. Единственный человек, не из нашего альтепетля, который будет знать об этой тайне, – это тицитл. И я обязываю его воспитывать девочку до той поры, пока в ней не возникнет надобность. А еще тицитл будет свидетелем того, как всё произошло.

Закончив свою речь, женщина с опаской взглянула на Ашаякатля.

Тот почувствовал взгляд матери, но не ответил на него и продолжал в упор смотреть на Монтесуму.

Монтесума почувствовал и понял тревогу Атотостли. Из-за Ашаякатля она опасалась за жизнь ребенка. Монтесума вопросительно взглянул на своего чихуакоатля. Тот лишь пожал плечами. Атотостли не стала ждать их приговора.