Красный шиповник

Глава вторая. Спящая Не-Красавица

Потолок оказался прямо перед моими глазами. Если выражаться еще точнее, перед моими глазами была крышка хрустального гроба, а вот выше нее уже потолок. Потрясающе однажды проснуться в гробу! Пусть даже в таком красивом. Я поднесла к лицу шарообразный предмет, который был у меня в правой руке. Как ни странно, этот предмет долженствовал изображать яблоко. В качестве материала был использован гранат.

Впрочем, рассмотреть все можно, выбравшись из гроба. Что-то у меня начинает развиваться клаустрофобия… Я уперлась руками в крышку гроба… и обнаружила, что она не открывается. Не открывается… НЕ ОТКРЫВАЕТСЯ! Я изо всех сил забарабанила кулаками по крышке — а попробуйте-ка хорошенько размахнуться, лежа в гробу! Затем я попробовала постучать ногами. Ничего не вышло. Что это за хрусталь такой, а? Поверхность крышки быстро затуманивалась от моего дыхания. И до меня так же быстро дошло, что, если крышка сидит очень плотно — скоро воздуха не станет. Левой рукой я машинально сжала брошь в виде ветки шиповника. Странно, но брошь оказалась здесь — была закреплена на этом белом сава… одеянии.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться и не паниковать. Может быть, кто-нибудь приходит в эту усыпальницу, а? Навестить там… Ага, а если это происходит раз в три недели? Так, спокойно, спокойно… Ну меня же сюда закинуло не для того, чтобы я просто задохнулась в гробу? Эта мысль показалась мне очень жалобной. Как будто обреченный на казнь уговаривает своего палача хоть на денек отложить аутодафе. Через некоторое время я поняла, что воздух все-таки заканчивается. Меня неудержимо потянуло в сон. Я закрыла глаза…

…И открыла их, почувствовав резкий приток воздуха. Крышка гроба была откинута, а меня в немом удивлении смотрели… эээ… гномихи? гномки? Гномья женщины! Общим количеством три штуки. Одна из них держала в руках поднос, на котором были разложены расчески, маленькие ножнички, разного размера полотенца и салфетки. Вторая держала небольшой тазик с водой.

Эта немая сцена стала бы шедевром любого спектакля.

— Ты… жива? — на вестроне воскликнула та гномиха (буду называть так, а то «гномья женщина» слишком длинно), которая стояла с пустыми руками.

Я села, с удовольствием хрустнув позвонками и потянувшись.

— Хмм… вроде бы, — с трудом подбирая слова на языке, когда-то казавшемся мне родным, сказала я.

Двенадцать лет я не слышала слов на вестроне, двенадцать лет только напевала себе под нос песенки гномов, те, которые могла вспомнить. Окружающие живо интересовались, какой это язык, на что я всегда отвечала по-разному.

Как же было приятно снова говорить на нем, снова его слышать!

Гномихи переглянулись и дружно уставились на меня подозрительными взглядами.

— Где я? — знаю, что этот вопрос всегда звучит банально и скучно, но все же выяснить не помешает.

— В усыпальнице Эребора, — отвечала мне все та же гномиха.

Кстати об этой гномихе… Кого-то она мне напоминала, ее лицо, манеры… Черные буйно кудрявые волосы легонько разбавлены парой нитей серебра, жесткие волевые черты лица, аккуратно подстриженные бакенбарды, полоски темных волос от них спускаются к подбородку и там соединяются. Телосложения она была крепкого, ростом, думаю, чуть ниже меня, одета очень… богато. Черная кожа, блестящий металл, серебристого цвета рубашка, поверх кафтан с серебряными пуговицами, вместо юбки штаны. Пальцы обеих рук унизаны кольцами, на шее изящный медальон с небольшим круглым сияющим изнутри турмалином. И, да, грудь у нее была такая… существенная. Прям аж завидно стало на мгновение… А, главное, глаза. Восхитительные светло-голубые глаза.

— Ты Дис? — тихо спросила я.

Гномиха кивнула и протянула мне руку.

— Выбирайся. Как ты себя чувствуешь?

Опираясь на крепкую руку, я встала из гроба и слегка пошатнулась.

— Голова немного кружится, — едва слышно пролепетала я.

И еще меня неожиданно затошнило. Это совершенно не было похоже на те чувства, что я испытала двенадцать лет назад, просыпаясь из комы. Там-то я некоторое время даже на ноги встать не могла. А сейчас… Легкое головокружение, тошнота, слабость в коленях — ерунда. Что ж, стоит помнить, что это фантастическая реальность, почти сказка. Интересно, а что случилось со мной в моем реальном мире?

Пока я находилась в полной прострации, Дис чуть ли не силком втащила меня в какую-то пещеру, явно жилую. Усадила на кровать, велела своим подругам принести горячего вина со специями и какую-нибудь одежду.

— Как же это случилось? — пробормотала она, исподлобья глядя на меня своими необыкновенными глазами.

— Я не знаю, не знаю, — вот и все, что я могла ответить.

Думаю, мне еще предстоит разобраться в этом. В моем мире прошло двенадцать лет, а здесь?

— Какой сейчас год? — спросила я.

— Две тысячи девятьсот пятьдесят третий, — не раздумывая, ответила Дис, и добавила. — По людскому счислению.

Значит, и тут тоже прошло двенадцать лет… Хмм… И зачем меня вернули? До Войны Кольца еще далеко, я столько вряд ли проживу, да даже если и проживу, к тому времени буду уже, мягко говоря, недееспособна. Насколько я помню, еще даже Фродо не родился…

Вернулась вторая гномиха — помоложе, чем Дис, рыженькая, с пушистой короткой бородкой и торчащими во все стороны бакенбардами. Она, в отличие от сестры Торина, была одета в платье. Высокую прическу украшали витые золотые цепочки, красиво переливающиеся на волосах. Она протянула мне высокий бокал, над которым струился едва заметный ароматный пар. Я с благодарностью приняла его и сделала большой глоток горячего вина. Нервная дрожь постепенно уходила. Рыженькая внимательно на меня смотрела большими карими глазами, блестящими, как у умного зверька. Вся она была такая миленькая, удивительно живая, похожая на хитрющую белочку. Она улыбнулась мне и подмигнула. Дис хмуро зыркнула на нее.