Красный утес

Глава 3. Подменыш

Спустившись в погреб и осмотрев лестницу, Констанция убедилась, что лорд Кёрн не врал. На одной из ступеней кто-то заменил добротные толстые гвозди на тонкие ржавые, да так, что сама ступень держалась непрочно и ходила ходуном, хотя на первый взгляд ничем не выделялась среди остальных.

В тот же день Констанция вернулась в домик ведьмы, прихватив с собой порченую ступень.

— Умеешь ли ты видеть прошлое, Инес? — спросила Констанция чуть ли не с порога.

— Я — нет, но есть те, кто может, — ответила ведьма, даже не обернувшись.

На печи, в горшочке, закипал какой-то отвар. Инес увлеченно добавляла травы и коренья, постоянно помешивая варево ложкой.

— Отведи меня к ним! Я готова идти куда угодно, лишь бы узнать, кто мой враг.

— Что за спешка? — спросила Инес, накрыв горшочек крышкой и озадаченно посмотрев на нее.

— Вот, — Констанция хлопнула деревяшкой по столу. — Это ступень от лестницы в моем погребе. Знаешь, как проявилось то, что ты называешь даром?

Констанция не решилась бы рассказать Инес о лорде Кёрне и о своем перерождении, так что придумала другое объяснение.

— Ты попала в беду.

— Верно. Я еще не успела рассказать тебе, почему меня давно не видели в деревне. На самом деле я никуда не уезжала. Несколько недель я томилась в собственном погребе и готовилась к смерти. Кто-то испортил лестницу, я упала и ушиблась так сильно, что не могла двигаться. Накануне нашей встречи я увидела во сне луну, ее лучи окутали меня с ног до головы, а потом я очнулась уже здоровой.

Констанция где-то слышала, что некоторые ведьмы черпают энергию от луны и она якобы покровительствует им.

— Хвала небесам, что твой дар пробудился и ты спаслась, сестра, — Инес с теплотой пожала ее руки. — Теперь я понимаю. Что ж, сегодня же сходим к мельнику. Он, конечно, человек корыстный и скверный, просто так помогать не станет, но мы попробуем с ним договориться.

— Да будь он хоть демоном из преисподней! Мне все равно, лишь бы помог. Если ему нужно золото, то у меня есть немного.

— Тогда самое время его достать.

***

Под покровом ночи две фигуры в плащах прошли по хлипкому деревянному мостику через речушку и оказались перед старой водяной мельницей.

Констанция и Инес успели несколько раз постучать в дверь, прежде чем какой-то юнец звонко гаркнул:

— Кто идет?! Чего надо?!

— Откройте, пожалуйста, — попросила Инес. — Нам нужно видеть мельника.

— Нет его! Уехал! Вернется нескоро! Уходите!

— Прошу вас! Это очень важно! Может, вы сами сможете нам подсобить. Мы дорого заплатим…

Дверь медленно отворилась. Из-за проема выглянул растрепанный тощий мальчишка лет пятнадцати и грозно уставился на пришедших. Длинные медные пряди обрамляли тонкое бледное личико, еще не утратившее детских черт. В его облике, а прежде всего в округлых холодных глазах, частично скрываемых волосами, проскальзывало что-то от фейри.

«Словно подменыш из сказок», — невольно подумала Констанция.

— Вы сын мельника? — спросила Инес.

— А кто ж еще? — хмуро отозвался юнец.

— Я… — начала Инес, собираясь представиться.

— Я знаю, кто вы. Знахарка. Сеньора Альварес. Чего вам? Муки? Поди решили напечь заговоренных булочек посреди ночи? — язвительно спросил он.

— Вы всех гостей так долго выдерживаете на пороге? — строго спросила Констанция. — Впустите нас, и мы все расскажем!

— Только непрошеных… Может, и впущу, только выкладывайте прям тут, что у вас за дело, или я закрываю дверь.

— Говорят, отец ваш умеет глядеть на воду и видеть разное: прошлое и грядущее… — проговорила она, пристально посмотрев на подменыша.

— Говорят, что кур доят, — хмыкнул он. — Ничего я об этом не знаю.

— Salve, Luna infans! Rarior corvo albo est[1], — вмешалась Инес.

— Чего ж сразу не сказали? — чуть смягчился мальчишка. — Ave, sorores. Vivat Luna![2]

Констанция догадалась, что это было особое приветствие, чтобы люди, обладающие даром, могли узнать друг друга. Не зная латыни, она все-таки различила и поняла лишь одно слово — «луна» и подивилась, как удачно придумала сон о лунном свете. Наверняка Инес теперь уверена, что Констанция из их племени.

Тем временем мальчишка впустил их внутрь. Когда дверь за ними закрылась, они оказались в полной темноте.

— Ждите здесь. Схожу за светом, а то вы, чего доброго, расшибетесь, — несколько насмешливо отозвался подменыш и ушел куда-то вперед.

— Странный он какой-то, — прошептала Инес, оставшись с Констанцией наедине. — Я даже не знала, что у мельника есть родня…

— Ничего странного. Ты, кажется, упоминала, что у мельника характер не сахар. Каков отец, таков и сын…

Сама Констанция с мельником никогда не пересекалась. Обычно к нему ходил Рейнер, объясняя это тем, что мельник — человек грубый и отчего-то недолюбливает женщин. После отъезда Рейнера Констанция посылала за мукой Нолана Фока, помогавшего по хозяйству.

Вскоре мальчишка вернулся со светильником в руках. При свете Констанция заметила, что одежда была подменышу не по размеру и это только усиливало его инаковость.

Он провел их в зал, в котором горел очаг, и пригласил сесть за стол, но Констанция и Инес отказались. Когда они рассказали мальчишке, что от него требуется, он ответил:

— Я еще недостаточно хорош в этом... Сделаю что могу, но ни за что не ручаюсь.

— Как вас зовут? — вдруг спросила Инес.

— Блэр.

— Я никогда не видела вас в деревне, Блэр.

— А я не видел вас, — как ни в чем не бывало ответил подменыш. — И что же?

— Но, очевидно, слышали…

— Н-да, старый… — он запнулся. — Отец как-то упоминал о вас.

— А вот о вас он никогда не упоминал.

— Вы же знаете, он не слишком разговорчив. Все только по делу.

— Пожалуй, — нехотя согласилась Инес. — Удивительно, как многого мы не знаем о своих соседях…

— Чтобы спокойно спать по ночам, о некоторых вещах лучше не только не знать, но и не задумываться, — мрачно отозвался Блэр. — Ступайте за мной.