Красный утес

Глава 4. Эликсир правды

Констанция сразу поняла, почему соседка затаила на нее обиду. Причина, как это часто случается, была самая банальная: зависть и ревность.

Элизабет Джой, или Бетти, как последняя просила себя называть, уже много лет была дамой неопределенного возраста, но в последние годы ее красота стремительно увядала. Поэтому женщине все сложнее становилось покорять мужские сердца. А это дело миссис Джой считала чуть ли не своим призванием. Другим ее излюбленным занятием было совать нос в чужие дела.

Муж Бетти рано умер, а дочери вышли замуж и разъехались по соседним деревням, поэтому она жила одна и у нее хватало времени на сплетни и постоянное наблюдение за всеми соседями. Так что обо всем происходящем в Амбер-Клифе, так называлась их деревенька, Бетти узнавала первая и не уставала ходить с докладами к старосте — мистеру Шаду.

Все знали, что миссис Джой и мистер Шад когда-то состояли в амурной связи. Сделавшись вдовой, Бетти мечтала стать миссис Шад, восполнить упущение своей молодости. Все к тому и шло, однако между ними вышла какая-то размолвка. С тех пор Бетти отчаянно пыталась вернуть расположение старосты.

Видимо, до женщины дошли слухи, что Шад теперь увлечен молодой миссис Циммерн, поэтому она и решила отомстить сопернице.

Что до Нолана Фока, то тут все было еще более очевидно. Молодой человек часто упоминал о том, что желает накопить побольше денег и начать новую жизнь в большом городе. Фок не гнушался браться за любую работу и все дела выполнял на совесть. Не было дня, чтобы в деревне кто-нибудь не искал трудолюбивого юношу.

Констанция также предположила, что эти двое, вместе или по отдельности, могли быть замешаны в недавнем происшествии, когда разгневанная толпа собралась возле ее дома в поисках пропавшего младенца. Нолан Фок ошивался у ее окон, а Бетти Джой просто жила рядом.

Констанция решила отплатить этим двоим их же монетой. Бетти выставила ее ведьмой, так почему бы не сделать с ней то же самое? Что до Нолана, то и ему следовало преподать урок за стяжательство. Только вот для полного плана Констанции не хватало информации, но она придумала, где ее раздобыть.

***

— Уверена, что стоит идти? — Инес смотрела на Констанцию встревоженно.

— Я сама не горю желанием видеться с этим похотливым болваном, но мы должны выяснить, что он замышляет. Все эти слухи о ведьмоборцах…

— Может, мне пойти с тобой?

— Нет, никто не должен знать, что мы заодно.

— Ты права, но все это рискованно. Вдруг что-то пойдет не так? А если он снова начнет приставать? Как-то раз он завалился ко мне на порог, пьяный вусмерть. Тоже клялся, что жить без меня не может. Еле выпроводила…

— Я буду осторожна. Кроме того, со мной пойдет Джон. Присутствие третьей стороны защитит меня от посягательств.

— Надеюсь, — вздохнула Инес. — Главное, заставь его попробовать вино.

— Сколько он должен выпить, чтобы оно подействовало?

— Достаточно и крошечного глотка, но, поверь мне, попробовав, он уже не сможет остановиться! — усмехнулась Инес. — Вино не даст ему соврать. Однако есть люди, которые даже под действием эликсира в силах умолчать, так что задавай побольше прямых вопросов и все получится. Когда действие закончится, он забудет все подробности разговора. Но все же спрашивай аккуратно. Вдруг кто-то подслушает вас.

Взяв корзинку с заговоренным вином, Констанция отправилась в путь.

***

Чонси Шад был человеком хитрым и изворотливым. Ему давно перевалило за пятьдесят, и за годы жизни он лучше всего научился пускать пыль в глаза. На первый взгляд он казался добропорядочным и честным, однако на деле был спесив, скуп и до сих пор не прочь поволочиться за любой юбкой.

Разумеется, Констанция, первая красавица деревни, не могла не привлечь его внимания. Стоило Рейнеру уехать, как Чонси поспешил этим воспользоваться и проявить знаки внимания. Однако домогательства, которые сам Шад считал ухаживаниями, обернулись для него звонкой пощечиной и огромной шишкой на голове, образовавшейся от удара Библией.

Глубоко вздохнув, Констанция открыла дверь комнаты, служившей старосте кабинетом. Когда они с Джоном вошли, Шад сидел за своим засаленным громоздким столом, сгорбившись над счетными книгами. Маленькие очки сползли к кончику крупного носа.

— А-а, миссис Циммерн и Джон. — Подняв взгляд от бумаг, Шад улыбнулся своей притворной улыбкой. — Чем обязан?

Констанция серьезно вгляделась в лицо этого ненавистного ей человека. Совсем недавно он повел себя с ней непростительно вольно, а теперь держался как ни в чем не бывало.

— Прежде чем мы начнем разговор, извольте отведать вина, что я привезла специально для вас из Соттерли, — пересилив себя, любезно произнесла Констанция. — В прошлую нашу встречу мы расстались совсем не по-христиански.

— Обычно я не пью во время работы, но как можно вам отказать? — воодушевился Шад.

Констанция передала старосте бутылку, которую тот незамедлительно откупорил. Он предложил им с Джоном тоже отведать напиток, но Констанция холодно покачала головой:

— Это довольно крепкое вино, мистер Шад. Я неважно себя чувствую, а Джону еще управлять телегой.

Околдованный кучер, разумеется, не смел и слова вставить поперек слов Констанции, поэтому лишь кивнул, хотя выпивка никогда не мешала ему гнать лошадей.

— Как скажете. Тогда ваше здоровье! — сказал староста, пригубив из бокала. — Ох! Вино отменное! Премного благодарен, что вы не забыли вашего покорнейшего слугу и одарили меня таким вниманием. Так какое у вас ко мне дело?

— Я пришла, чтобы выслушать ваши обвинения.

— Обвинения? В чем? — Шад изобразил крайнее удивление и залпом опустошил уже второй бокал.

— В колдовстве, я полагаю. И еще Бог знает в чем.

— В колдовстве? — Староста поперхнулся. — Милая Конст… То есть миссис Циммерн, если бы в колдовстве обвиняли женщин только за то, что они красивы, то у нас бы давно не осталось красавиц, подобных вам.