Красный утес

Глава 1. В чертогах Уолш-холла

Все случилось, как и предсказывал лорд Кёрн.

Констанция и Кессиди не прождали и пяти минут, как на обозначенном перекрестке появился богатый экипаж, запряженный четверкой резвых лошадей.

Карета остановилась, и элегантный человек с вьющимися волосами, сидевший рядом с возницей, вежливо осведомился, не нужна ли им помощь.

Он представился покорным слугой маркизы Уолш и сообщил, что возвращается обратно в Уолш-холл и может взять их с собой и даже настаивает на этом, так как если он, Роджер Адам, бросит двух знатных дам на дороге посреди ночи, то больше не сможет смотреть в глаза своей госпоже — самой благодетельной даме во всем графстве, если не во всей Англии.

Разумеется, Констанция и Кессиди не могли не принять этого приглашения, даже если бы оно было сказано не в столь учтивой форме.

Когда Роджер спрыгнул на землю и распахнул перед ними дверцу кареты, то разделенные Свет и Тьма увидели, что на алом плаще покорного слуги маркизы золотыми нитками вышит необычный герб: око, окруженное цветами.

— Можно узнать ваши имена, леди? — почтительно спросил Роджер, когда Констанция и Кессиди влезли в карету. — Чтобы я знал, как представить вас моей госпоже.

— Ради вашего же блага мы не можем вам их сообщить, сэр, — как можно невозмутимее ответила Констанция. — Как вы и сами могли предположить, мы оказались здесь не по счастливому стечению обстоятельств, однако нашу историю я расскажу лишь вашей госпоже.

***

Трястись в дороге пришлось до самого рассвета.

Заснуть в такой непривычной обстановке не смогла ни Констанция, ни Кессиди. Обе сидели с прикрытыми глазами, пребывая в пограничном состоянии между дремотой и бодрствованием.

Послышалось журчание вод. Констанция выглянула в окно.

Они ехали вдоль реки, над которой возвышалась старинная замковая ограда. Крепостные стены были так высоки, что как бы Констанция и Кессиди ни стремились поймать положение, чтобы разглядеть весь замок, у них это никак не выходило.

Обогнув реку, карета выехала на каменный мост, по всей видимости, давно заменивший подвесной.

Они остановились. Возница и Роджер Адам обменялись громкими приветствиями с привратником. Тут же заскрежетал подъемный механизм решетки.

Карета тронулась. За окном неспешно проплывали строения внутри замковых стен. Кессиди глазела по сторонам с нескрываемым интересом. Констанция старалась вести себя сдержаннее, но в глубине души разделяла увлеченность светлой половины. В конце концов, они обе никогда прежде не бывали ни в одном замке, так что все здесь им было в новинку.

Прошло несколько минут, прежде чем они наконец-то остановились перед жилым господским домом. Он стоял на древнем фундаменте, фасады же были перестроены под тюдоровский стиль.

Скрипнула дверца кареты. Констанция вышла на воздух, ступив на мощенную крупным камнем мостовую. Ее тут же окутала прохладная свежесть сентябрьского утра.

Подавший ей руку седовласый слуга, увидев браслет с перламутровой камеей, вдруг воскликнул:

— Мать честная! Не верю своим глазам! Госпожа! Это вы! Это вы!

Старик пал ниц к ее ногам и принялся целовать подол ее платья, то ли плача, то ли ликуя.

— Я знал! Я верил! Все твердили мне оставить надежду, но я никогда их не слушал! — запричитал он.

Констанция замерла в недоумении.

На помощь подоспел Роджер, позвавший других слуг: те быстренько, без лишнего шума, увели куда-то разволновавшегося старика.

— Надеюсь, мистер Холлис вас не напугал, — проговорил Роджер, когда все стихло.

— Вовсе нет, скорее озадачил.

— Простите, миледи. Он не должен был вас встречать. Старик уже много лет немного не в себе и освобожден от всяких обязанностей, но все еще порывается их исполнять. Видимо, в его расстроенном мозгу иногда случаются проблески благодарности за то, что наша милостивая госпожа назначила ему содержание. Прошу вас, не обращайте на него внимания.

***

Внутри замка Роджер передал заботы о Констанции и Кессиди служанкам.

В Уолш-холле будто бы застыло время. Все здесь напоминало о прошлом. При входе висел парадный портрет доброй королевы Бесс[1]. В каждом уголке замка таился поблекший, но еще заметный дух рыцарства, воспетый в старинных балладах. В этой многовековой громадине жизнь текла совершенно иначе, чем в Амбер-Клифе. Констанция ощутила это всем своим существом. Теперь она осознала, как просто жила раньше.

Прежде чем добраться до отведенных им покоев, Констанция и Кессиди долго шли за своими провожатыми в полном безмолвии. Их развели по разным комнатам; там для них приготовили ванны и принесли завтраки. Констанция, совершенно не привыкшая к подобному обращению, старалась сохранять невозмутимое спокойствие и вести себя так, словно для нее все привычно.

«Должно быть, знатные люди просто беспомощны без своих слуг, раз им нужна чья-то помощь даже для того, чтобы переодеться», — подумала Констанция, с трудом удержавшись от улыбки. Она чувствовала себя самозванкой, но это не удручало, а скорее забавляло.

Платье, данное Кёрном, забрали, чтобы почистить, хотя оно в этом не нуждалось. Констанцию же нарядили в другое, не менее богатое, но более старомодное.

Через некоторое время Констанции доложили, что мистер Адам ждет ее с важным сообщением. Служанка провела Констанцию до входа в ближайшую к покоям галерею и куда-то исчезла.

Роджер Адам стоял у стрельчатого окна. В дневном освещении можно было хорошо рассмотреть его точеное благородное лицо с ухоженной короткостриженой бородкой в форме якоря. Роджер идеально вписывался в атмосферу Уолш-холла: статный, галантный, возмужалый; на вид ему было около тридцати двух. И пусть на нем не было старинных доспехов, весь его образ походил на рыцарский эталон.

Пожалуй, Роджер Адам был вторым мужчиной, которого Констанция могла назвать красивым. Первым был Рейнер Циммерн, истинный сын далеких северных фьордов.