Красный утес

Глава 2. В лунном свете

Стояла тихая безоблачная ночь. В небе безразлично сиял холодный полумесяц.

Кессиди увидела расплывчатый силуэт у подножия старинной башни, самой высокой из башен Уолш-холла. Сперва ей показалось, что это Констанция, но, подойдя ближе, она убедилась, что обозналась.

Незнакомка в белом вдруг оглянулась и поймала ее взгляд. Кессиди вздрогнула. Ее всю обдало странным холодом.

Девушка жестом поманила ее за собой. В лунном свете на точеном запястье мелькнули жемчужные бусины. Кессиди не очень-то хотелось идти следом, но браслет незнакомки показался ей слишком похожим на тот, что дал Констанции лорд Кёрн, поэтому она не смела повернуть назад.

Незнакомка необычно передвигалась: тусклый силуэт то появлялся, то исчезал. Кессиди все это решительно не нравилось, но она упорно шла вперед, тихо ступая по мощенной камнем дорожке.

Они прошли по узкому переулку Уошл-холла сквозь арочные проходы. Вокруг больше не было ни души.

Девушка довела Кессиди до высоких кованых ворот, ведущих в сад, и куда-то исчезла.

Тут откуда-то раздался страшный кашель. Кессиди не успела испугаться. Она проснулась.

Свесив ноги с кровати и дотронувшись до ледяного пола кончиками пальцев, Кессиди поежилась. Осознав, что окно осталось открытым, она влезла в свои легкие тканевые туфельки и встала, чтобы закрыть его.

Вдруг кашель повторился снова. Сонливость Кессиди как рукой сняло. Теперь она была уверена, что все происходит наяву.

Притаившись у приоткрытой створки, Кессиди стала всматриваться в полумрак и прислушиваться.

В саду кто-то был.

Кессиди не верила в совпадения. Сначала сон, в котором ее привели ко входу в сад, а теперь кто-то шатался там посреди ночи. Все это что-то значило, и Кессиди собиралась выяснить, что именно.

Но как быстрее всего оказаться внизу?

Недолго думая, Кессиди открыла шкаф. Там нашлись запасные простыни. Кессиди скатала их трубочками и связала между собой настолько крепкими узлами, насколько смогла. Затем один конец импровизированного каната она привязала к ножке своей громоздкой кровати с балдахином, а второй — тихонько сбросила наземь через окно.

Забравшись с ногами на подоконник и посмотрев вниз, Кессиди заколебалась. Покои располагались на втором этаже, так что до земли было футов двадцать[1]. Высота не слишком большая, но все-таки существенная для того, кто не привык лазить по замковым стенам. Кроме того, Кессиди сомневалась, что у нее хватит сил влезть обратно, если это потребуется.

Нужно ли вообще сейчас рисковать? В конце концов, что такого важного может быть в саду? Мало ли кому понадобилось прогуляться ночью… Возможно, не стоит совать нос не в свое дело?

Пожалуй, будь они с Констанцией все еще единым целым, она оставила бы эту затею. Однако после разделения Кессиди не слишком беспокоилась за свою жизнь, временами намеренно идя на риск. Кроме того, с каждым днем Кессиди ощущала, как возрастает расстояние и как зреют различия между ней и ее Тьмой. Несмотря на крепкую связь, они в то же время потихоньку менялись, становясь какими-то другими, совсем не теми, что прежде.

Вновь раздавшийся кашель отвлек Кессиди от размышлений.

Помотав головой, чтобы будто бы вытряхнуть из нее последние сомнения, она повернулась спиной к улице, крепче сжала в руках канат и начала спускаться.

Спуск прошел без каких-либо происшествий. Оказавшись на земле, Кессиди тихонько пошла в ту сторону, откуда доносился звук.

Она остановилась и притаилась за кустами, увидев перед собой миниатюрную фигурку в платье со светлым подолом. Почти такую же, как во сне, только та принадлежала взрослой девушке, а эта, кажется, ребенку.

Неизвестная замерла на коленях перед каменным крестом, заросшим вьюном. Сам крест стоял на каком-то возвышении.

Кессиди уже бывала в саду Уолш-холла, но прежде не замечала этой странной конструкции, будто нарочно спрятанной в глубине сада, среди обильной зелени.

— Святой Августин, моли Бога о нас… — шептала девочка.

Кессиди шагнула ближе, чтобы получше расслышать молитву, но не заметила сухих веток на своем пути. Ветки хрустнули под ногами. Незнакомка ахнула и обернулась.

— Ах, леди Дельфина! Это вы… — испуганно проговорила девочка, тут же поднявшись с колен. — Прошу, не выдавайте меня! Если маркиза узнает…

— Откуда вы меня знаете? — удивилась Кессиди.

Увидев кроткие светлые глаза собеседницы, Кессиди убедилась, что перед ней вовсе не дух и не призрак, а живой человек. Это обстоятельство ее немного успокоило.

— Ну как же! В замке все только и говорят о вас и о леди Глэдис.

— А вы…

— Поверьте, я не хотела ничего дурного. Лишь помолиться и загадать желание.

— Я верю, — чуть улыбнулась Кессиди, коснувшись плеча девочки. — Но я хотела спросить не об этом. Как ваше имя?

— Простите, миледи, я так растерялась, что не представилась. Право, я совсем не ожидала встретить вас здесь в это время. Я — Жизель. Работаю в замке вместе с мамой.

— Я тоже не ожидала, что кто-то приходит в сад ночью. Но я рада, что мне встретились именно вы, Жизель. Расскажите, что это за место? Я не слышала, что во дворе Уолш-холла таится святыня.

— Это колодезь Святого Августина, миледи. — Жизель провела Кессиди ближе к кресту.

Крест стоял на широкой шершавой плите, которая закрывала колодец, как крышка. По бокам торчали железные петли, на которых были навешаны замки и цепи.

— Если это колодезь, почему же он так надежно закрыт? Как же брать воду?

— О, воду тут давно никто не берет. Исток обмелел задолго до нашего с вами рождения, миледи. Но говорят, что тут еще осталась божья благодать. Мы, местные, верим, что святой Августин может исполнять желания. Для этого нужно бросить монетку и прислушаться. Если услышите, что монетка достигла дна, то желание сбудется. Наверное, для вас это все глупости и суеверия…

— Вовсе нет. Но я все-таки не пойму: почему исток так закрыли, будто бы спрятали?