Красный утес

Глава 3. Ненюфары

Кессиди и Жизель быстро подружились. Кессиди очень скоро догадалась, что за желание девочка загадала у колодца. К несчастью, святой Августин почему-то не спешил его исполнять.

Жизель уже долго была больна и в последние дни совсем слегла. Кессиди почти все время проводила у постели подруги. По ночам больной делалось особенно худо: она лежала в бреду и страшно мучилась.

В те моменты, когда сознание Жизель прояснялось, она либо горячо благодарила Кессиди за помощь, либо в отчаянии молила Бога и святого Августина о чуде.

— Я так устала, милая Дельфина, — слабо проговорила девочка, придя в себя. — Скорей бы уже Господь прибрал меня к себе…

Сжав холодную ладонь подруги, Кессиди уже хотела было возразить, но Жизель продолжила:

— Знаю, знаю, что ты скажешь… Ты права. Грешно так думать, но я больше не могу... Я чувствую, как эта хворь медленно убивает меня, и это самое страшное. Уж лучше быстро, чем томиться, слабеть и видеть, как страдает моя бедная мамочка и как день за днем в ней тускнеет луч надежды… Так горько, что я у нее одна и некому будет ее утешить, когда меня не станет…

— Нужно верить, Жизель. Верить, даже когда надежды уже нет.

— Ты все верно говоришь, но посмотри на меня. Я — не жилец. Уверена, лекарь шепнул вам с мамой об этом в свой последний визит. Меня спасет только чудо. Например, вода из колодца Святого Августина, но он пересох… Я слышала, что у аптекаря есть средство, с помощью которого человек может отойти к Господу без мучений. Он просто засыпает…

— Нет! — замотала головой Кессиди, в ее глазах стояли слезы. — Так нельзя! Даже думать не смей!

— Не суди меня, милая… Я стараюсь гнать эти мысли, но чем дальше, тем… — Девочка не успела договорить, ее прервал очередной приступ чахоточного кашля.

Видя страдания подруги, Кессиди сама была на грани отчаяния. Жизель не ошиблась. Накануне лекарь объявил, что бессилен и что больной недолго осталось. Но как сильно она будет мучиться до того, как все закончится? Этого он не уточнил.

Ни травы, ни мази, ни настойки — ничего не помогало. Все доступные средства лишь немного облегчали страдания больной.

Измученная последним приступом, Жизель без сил свалилась на подушки.

— Прошу, почитай еще, — прошептала она, прикрыв глаза. — Мне спокойнее, когда я слышу твой голос…

Кессиди отерла слезы, открыла книгу сказок и стала читать с того момента, где остановилась.

Жизель быстро уснула, но Кессиди все читала и читала, почти не вдумываясь в содержание. Мысли ее были совсем о другом. Она страшилась их, но не могла отбросить.

Что, если дьявольский дар можно использовать во благо? Что, если применить силу к Жизель? Это либо мгновенно убьет ее, как она того желает, либо…

Кессиди задрожала от собственных мыслей.

Кессиди, как и Констанция, умела видеть энергию, исходящую от каждого живого существа. Возможно, она была в этом не так хороша, как ее темная половина, но при должной сосредоточенности тоже кое-что могла.

Свет, исходивший от Жизель, был блеклым и слабым; вокруг девочки витала погибель. Если отпить из этой чаши хвори, быть может, Жизель станет легче?

Кессиди тяжело вздохнула. После перерождения и отделения от своей Тьмы она все еще многого не знала о себе и своих способностях. Все ее доводы в пользу применения силы основывались на чистых предположениях. Она не могла рисковать жизнью подруги. С другой стороны, ситуация стала безвыходной. Жизель уже почти нечего было терять.

Если Констанция может забирать энергию жизни, вдруг у нее получится перетянуть к себе смерть?

Кессиди помотала головой, отгоняя назойливые мысли. Она никак не могла решиться. Риск был слишком велик, а цена могла оказаться непомерно высокой.

Мысленно вознеся молитву, она продолжила вполголоса читать сказку. Через какое-то время Кессиди стала клевать носом и так и уснула у кровати подруги с книгой в руках.

***

Кессиди брела по рощице в окрестностях Амбер-Клифа, пока наконец не вышла к озеру у Янтарной скалы.

Там, у самого подножия, резвились дети в нарядных одеждах. Все те, кого Констанция вывела из деревни с помощью эльфийской лиры. Все те, что разбежались из святилища, пробудившись от колдовского сна.

Взявшись за руки, ребята водили хороводы и скандировали нараспев:

«У подножья спит дитя,

И они растут, цветя, —

Ненюфары-ненюфары!

Кто разрушит злые чары?»

Кессиди подошла ближе. Ей навстречу вышла снова зрячая прехорошенькая Лорна, ее сестра Эшли и маленький Генри, к курточке которого был приколот удивительный цветок вроде водяной лилии: половина его лепестков была алой, половина — белой.

— Долго же мы тебя ждали, — улыбнулась Лорна. — Пойдем скорее!

Одну руку Кессиди сжала Лорна, другую — Генри. Вчетвером они прошли мимо водивших хороводы детей. Те совсем не обращали на них внимания и продолжали напевать:

«Белый — это пустота.

Чем наполнишь, тем полна.

Ненюфары-ненюфары!

Кто способен пить нектары?»

Среди общей массы детей выделялась странная компания, понуро сидевшая на упавшем дереве. К их одежде были приколоты такие же цветы, как у Генри, только черные. Двое мальчиков равнодушно смотрели по сторонам, а девочка качала плетеную колыбель.

Заметив Кессиди, вся троица одновременно уставилась на нее. Было что-то диковато жуткое в их немигающих взглядах и безэмоциональных лицах.

Кессиди стало не по себе. Не зная, куда деть глаза, она заглянула в колыбель и вздрогнула. Младенец смотрел на нее тем же серьезным ужасающим взглядом. На белоснежном одеяльце лежал такой же черный цветок. Но хуже всего было другое. Малыш показался Кессиди до боли знакомым, но она никак не могла припомнить, где видела его прежде.

Тем временем веселая гурьба продолжала свою считалочку:

«Быстро ты сорви цветок —