Красный утес

Глава 6. Возвращение

Уже светало, а Рейнер Циммерн все никак не мог проснуться.

Иногда он приоткрывал глаза, но они тут же закрывались обратно, словно проказники фейри посыпали его веки волшебной пыльцой, тем самым утяжелив их. Сон накладывался на явь, а явь на сон, и из этой причудливой смеси выходило что-то запутанное и странное.

Рейнеру снилось, что оконные створки распахнулись из-за сильного порыва ветра и в комнату влетела крупная темная птица.

Рейнер вздрогнул, его обдало осенней прохладой. Он бы и рад очнуться, вскочить с кровати, но не мог пошевелиться.

Птица куда-то исчезла, а вместо нее вдруг появилась черноволосая женщина, закутанная в удивительную переливающуюся накидку, будто то была не ткань, а иссиня-черное оперение.

Но Рейнера удивил не столько плащ, расшитый перьями, сколько само появление незнакомки. Обычно ему снилась только одна женщина — его прекрасная жена, красавица Констанция.

Незнакомка склонилась над ним и что-то произнесла, так мягко и доброжелательно, почти с материнской лаской, но Рейнер не разобрал слов.

«Кто она и чего хочет?» — промелькнуло у него в голове.

Веки снова потяжелели, и он провалился в глубокий сон, и никакие видения его больше не тревожили.

***

Было уже за полдень, когда Рейнер Циммерн наконец-то пришел в себя. Он сел на кровати, протирая глаза. На шее звякнула цепочка с медальоном, которой прежде не было.

Рейнер с удивлением раскрыл медальон. Внутри поблескивал алый камень, а под ним — едва заметный цветок первоцвета.

— Значит, это был не сон? — размышлял Рейнер вслух. — И зачем кому-то понадобилось приносить мне оберег от фейри?

Рейнер никак не мог объяснить появление предмета, да и времени на долгие раздумья у него не было. Решив пока оставить медальон при себе, он поднялся и принялся собираться в путь.

Под потолком жужжали резвые мухи, а из приоткрытого окна доносился шум семейной перепалки. Обычная история: вытащив из трактира захмелевшего мужа, жена бранила его за леность и пьянство, а тот пытался оправдаться.

— Говорю тебе, тут что-то нечисто! — настаивал пьяный заплетающимся языком. — Уже несколько недель на подъездах к Амбер-Клифу стоит проклятый туман и все никак не уходит! Попомни мои слова, это все они! Они! Злятся, что люди кругом селятся, хотят вернуть себе земли! Надо их уважить, как в старые времена, чтоб успокоились! Дай мне зерна, сейчас же пойду, отвезу им!

— Ишь, умный выискался! Зерно ему подавай! Иди проспись, старый дурень! Еще только полдень, а ты уже еле стоишь на ногах! Дай тебе волю, ты все зерно по лесу растаскаешь! Работать надо, а не забивать честным людям головы сказочками про эльфов!

— Сказочками?! Ха-ха! Как бы не так! Вот посмотрим, как ты запоешь, когда проснешься, глянешь в окно, а у нас тут все тоже в тумане! В том же самом проклятом тумане! Ей-ей! Тогда посмотришь, какие это сказочки!

Покончив со сборами, Рейнер закрыл окно и спустился вниз, чтобы наскоро позавтракать.

Когда дородная хозяйка с хмурым жестоким лицом принесла ему еды и питья, Рейнер отважился спросить про незнакомку в накидке из перьев.

— Отродясь такой не видала, — пожала она плечами. — Видно, вам приснилось, сэр. Если хотите знать мое мнение, все эти видения от хмельного. Здешние старики порой так упьются, что им постоянно мерещится всякое: и Народ С Холмов, и скот говорящий, и бог знает что еще. Вон, не более как полчаса назад наша бедная Марта вытащила отсюда своего пьяницу: тот хотел зерно по лесу сыпать, чтоб туман у границ соседней деревни рассеялся.

— А про туман-то правду говорят?

— Не знаю, сэр, не знаю. Я тут кручусь целыми днями, так что сама в глаза не видела. Да и родни у меня там нет, но последнее время ездят тут всякие, иные возвращаются обратно. Еще как-то останавливались господа, сказали из Ордена. Вроде как тоже в Амбер-Клиф путь держали. Те еще жулики, скажу я вам! Ведьм всюду ищут. И у нас хотели искать, да за какие-то немыслимые деньги. Но как поняли, что с нас взять особо нечего, так быстро убрались.

Расплатившись с хозяйкой и поблагодарив ее за кров и еду, Рейнер вышел на улицу.

Сентябрьское солнце, еще по-летнему теплое, весело светило над головой.

По пути до конюшни ему встретилась троица местных продажных девиц. Те, завидев на нем новенький дорогой плащ и колет, принялись обхаживать Рейнера льстивыми речами и приглашениями.

— Куда же вы, милорд? Неужто уже уезжаете? А как же отдохнуть?

— Пойдемте с нами! Вы не пожалеете!

— Милорд женат и уже достаточно выспался, — отрезал Рейнер.

— Разве это помеха? — захихикали девицы.

Благо конь уже был оседлан и дожидался хозяина в стойле.

Выехав во двор, Рейнер нарочно пустил коня сразу в галоп, чтобы окатить настырных девиц дорожной грязью.

Так все и случилось. Крупные шмотки земляной жижи разлетелись в разные стороны. Девицы взвизгнули и прокричали Рейнеру вслед больше дюжины проклятий.

Рейнера Циммерна не пугали ни девичьи проклятия, ни туман в родной деревушке. Он так хорошо знал эти земли, что мог доехать до Амбер-Клифа даже с закрытыми глазами.

Последний год он провел в странствиях, и ему не терпелось поскорее вернуться домой. Он давно не получал писем от Констанции, и его сердце было переполнено волнением и надеждой на воссоединение.

За время, проведенное в чужих краях, он часто думал о жизни и смерти, о Боге и Дьяволе и многое переосмыслил. Однако его душу по-прежнему терзало чувство огромной вины за свою глупость: за нелепо проигранное в карты родовое кольцо и за все ужасающие последствия. Он тысячу раз прокручивал у себя в голове подробности того вечера и тысячу раз не мог себе объяснить, почему повел себя как самый последний болван. Как он мог купиться на речи беса?

Может, не зря его внешнюю оптимистичность временами принимали за недалекость? До случая с проигрышем в трактире Рейнер мог улыбаться и изображать жизнерадостность даже в самых трудных ситуациях.