Красный утес

Глава 9. Предвестие

В мельничном зале ребятня устроила невообразимый гвалт. Одни о чем-то спорили друг с другом, другие умоляли викария впустить их в комнату к Блэр. Все были так взбудоражены, что даже не заметили появления Рейнера и Блэр.

— Эй вы! — звонко воскликнула Блэр в привычной манере. — Тихо всем! Чего вы кричите, как стая бешеных чаек?!

Дети тут же окружили их, принявшись наперебой рассказывать о каком-то происшествии, но в общем гомоне сложно было что-либо разобрать.

— Стоп! По одному! Джош, ты! Что случилось?

— Лорна О’Шей! Ее видели у мельницы!

— Кто видел? Поднимите руку.

Воцарилось молчание. Руку нерешительно подняла худенькая смугленькая девочка лет тринадцати.

— Говори.

— Я уже возвращалась в дом, но вдруг услышала странный шепот, будто нескольких голосов, а затем меня обдало ветром со стороны леса. Я обернулась. Смотрю — откуда-то нанесло дубовых листьев, хотя поблизости ни дубочка. И тут же стоит Лорна. Она снова звала на ту сторону… К фейри. Обещала, что там нам помогут отыскать родных. Я отказалась. Тогда она сказала, что если мы сами не пойдем, то явятся остальные и заберут нас силой…

— Пусть попробуют, — хмыкнула Блэр. — Вы все! Не смейте бояться! Им сюда не пробраться!

— В том-то и дело, — неловко заметила смуглянка. — Лорна сказала, что на мельнице нам не укрыться и что ты…

— И что я?

— И что ты не сможешь нас защитить, — тихо пробормотала девочка.

— Это мы еще посмотрим, — бросила Блэр, уже подойдя к одному из деревянных сундуков, стоявших в помещении.

Откинув крышку, Блэр достала амулеты, представлявшие собой веточки, сложенные крест-накрест и обмотанные красной нитью в виде ромбов. У оберегов с одного конца были петельки, с другого — кисточки или просто нити с засушенными ягодами вместо бусин.

— Развесьте над каждой дверью и окном, — скомандовала Блэр, раздавая амулеты детям. — А затем… — Кусочком угля она очертила в центре зала большой круг. — Чтоб все были тут. Ясно вам?! Если кого-то не будет в кругу к моему возвращению, я найду для вас самую ненавистную работенку! Уж я-то узнаю, что вам больше всего не по душе! Поняли? И сидите тихо! Преподобный за вами присмотрит. Так ведь, отец? — Она посмотрела на викария.

— Твой дом — твои правила, сын мой, — кивнул он. — Я не могу развешивать языческие поделки, а вот за ребятами пригляжу.

Блэр с благодарностью кивнула ему.

— Рябина? — негромко спросил Рейнер, взяв один из амулетов.

— Рябина, — подтвердила Блэр. — Народ С Холмов ее не любит… А мы с тобой пойдем на улицу. Вот. — Девушка вручила Рейнеру моток красных ниток, небольшие колышки и деревянный молоток. — Нужно вбить их в землю вокруг дома и протянуть нить.

Когда они вышли, Рейнер заговорил:

— Ну а Лорна? Не лучше ли поискать ее? Может, она приведет нас к остальным детям, что ушли за ней из пещеры.

— Ты что, не слышал их? Если это и была Лорна, то она уже не та, что прежде…

— Я все прекрасно слышал, но разве мы должны так просто полагаться на слова других?

— Ты хотел сказать: на слова неразумных детей? — нахмурилась Блэр. — Вспомни, что сам был ребенком. Стал бы ты лгать о таком после всего случившегося в Амбер-Клифе? Пока мы спорим, время уходит. Ты поможешь или нет?

Рейнер скрепя сердце согласился. Они начали двигаться в разных направлениях от одной точки у самой реки, договорившись встретиться с другой стороны дома, выходившей к лесу. Таким образом, каждому предстояло сделать по полукругу вокруг мельницы.

Вбивая рябиновые колышки и протягивая нить, Рейнер все думал о Лорне, о других пропавших детях, о даме в темной вуали и о фейри. Он вполне допускал существование Народа С Холмов, однако сейчас ему все-таки не давало покоя то, что все сведения, которыми они располагали, были лишь словами напуганных детей, потерявших дом и родных. Рейнер давно выучился полностью не полагаться на слова и суждения других.

Из-за упоминания о дубовых листьях, Рейнер вспомнил о дубовой роще и о поверьях, что там спрятана дверь в земли фейри. Возможно ли, что Лорна и те, кто пошел за ней, скрываются где-то в тех местах? Вспомнил он и о клятве вечной связи, которую они с Констанцией там принесли, и стало ему горько: накатила тоска по любимой и по старым добрым временам.

«Где же ты, Констанция? — подумал он, прикрыв глаза и приложив руку к трепещущему сердцу. — Я найду тебя! Обещаю».

Тяжело вздохнув, Рейнер вернулся к работе, все еще пребывая под властью гнетущих мыслей.

После всех передряг, из которых ему приходилось выпутываться, его ничуть не пугал ни волшебный народец, ни слепая девочка, ни кто-либо еще. Единственное, чего он боялся, — не найти Констанцию и не спасти ее бессмертную душу.

С одной стороны, казалось, что Блэр знает, о чем говорит. Но с другой… Господи Боже, а если Лорна О’Шей — просто обыкновенная девочка? Может, запуганная или сбитая с толку кем-то или чем-то… Неужели он будет сидеть в убежище, поджав хвост, когда где-то поблизости могут быть те, кто нуждается в помощи? И ведь вскоре придется уехать из Амбер-Клифа… Неужели они бросят здесь кого-то, кого тоже можно спасти?

Рейнер справился со своей половиной раньше, чем Блэр. Выпрямившись, он огляделся вокруг. Стояла тихая ночь. Поблизости не было ни души.

Рейнер колебался. Он мог бы продолжить протягивать нить дальше, навстречу к Блэр, а мог пойти в лес поискать Лорну, а может, даже дойти до дубовой рощи и проверить свою догадку.

«Прости, Блэр, — подумал он, перешагнув через нить и направившись в сторону леса. — Я должен хотя бы попытаться».

Уйти далеко Рейнер не успел. Внезапно раздавшийся шум застал его врасплох. Это был странный ужасающий звук. Один из тех, от которых кровь стынет в жилах. То ли плач, то ли крик, то ли вой. От неожиданности Рейнер чуть не выронил фонарь. Он остановился, тщетно вглядываясь в темноту.

Звук определенно становился все громче и громче. Его источник приближался. Рейнеру очень хотелось бросить фонарь и бежать без оглядки, но он привык смотреть страху в лицо и не собирался делать исключение и в этот раз.