Красный утес

Глава 11. Бал

Я вспомнил, я вспомнил — такие же песни,
Такую же дикую дрожь сладострастья
И ласковый, вкрадчивый шепот: «Воскресни,
Воскресни для жизни, для боли и счастья!»

Н. С. Гумилев, Маскарад

Найти Уолш-холл не составило особого труда, как и попасть внутрь: вечером в замке должен был состояться бал, и это событие сочли причиной визита Рейнера, а он не стал возражать.

Встретившим его слугам он рассказал легенду, что путешествовал с небольшой свитой, но все они слегли с лихорадкой и остались на постоялом дворе. Упомянул он и о том, что его багаж потеряли и он остался без маскарадного костюма. Рейнеру услужливо пообещали, что к нему приставят одного из местных в качестве камердинера, а также пришлют портного.

— Когда я смогу увидеть вашу хозяйку? Я бы хотел выразить ей свое почтение как можно скорее.

На самом деле Рейнеру и дела не было до маркизы Уолш, но он надеялся, что из разговора с ней сможет быстрее понять, здесь ли Констанция или нет.

— Вы обязательно увидитесь на балу, милорд. А до тех пор госпожа никого не принимает.

Пока Рейнера вели до отведенных ему покоев, он пребывал в противоречивых мыслях. Его не очень-то обнадеживала перспектива искать жену в залах и галереях, заполненных гостями в масках. Он верил, что сможет отличить Констанцию от всех других женщин. Но что, если ее не будет на балу? Что, если ее вовсе нет в Уолш-холле? Ведь Блэр сказала, что видения не всегда стоит воспринимать буквально.

Рейнер решил встретиться с портным, а после обследовать замок, положившись на удачу.

Стоило Рейнеру только помыслить об удаче, как она тут же ему улыбнулась. Проходя по галерее с окнами в сад, он краем глаза уловил чью-то знакомую тень. Обернувшись, он невольно замер. По саду прогуливалась прекраснейшая из дам. Определенно, это была Констанция, но как же она изменилась…

От вида жены у Рейнера перехватило дыхание. Он никогда не видел ее настолько величественной и возвышенной. На пару мгновений ему даже показалось, что возлюбленная источает сияние, словно ангел. Вместе с тем в этом великолепии таилась какая-то необъяснимая инаковость, которая больше настораживала, чем притягивала.

Внезапно на дорожке сада появилась красивая девочка лет одиннадцати, и странная тревога, вызванная ощущением инаковости, вдруг рассеялась. Девочка была чем-то похожа на саму Констанцию, будто она ее родственница, но всех родственников жены Рейнер знал в лицо.

— Милорд? Что-то не так?

— Кто эта дама и юная особа рядом с ней?

— Это леди Глэдис и леди Дельфина, милорд. Они гостят в замке уже некоторое время.

— Откуда они?

— Не знаю, милорд. Нам, слугам, сообщили только имена. Похоже, что леди путешествуют инкогнито.

Встретившись с портным и тем самым обеспечив себя костюмом, Рейнер немного побродил по замку, надеясь побольше разузнать о жене и ее загадочной юной спутнице, но добился немногого. Для местных слуг он был высокородным чужаком, поэтому ему отвечали вежливо, но кратко. Да и сам Рейнер расспрашивал осторожно, чтобы не вызвать подозрений.

Из скупых ответов было очевидно, что маркиза благосклонна к своим особенным гостьям, которых все считали родственницами. Рейнер также узнал, что леди Глэдис держит себя настолько строго и отстраненно, что от нее сбежала приставленная служанка, а вот юная леди Дельфина, наоборот, очень приветлива и добра со всеми и даже выходила дочку одной из прачек, когда все думали, что та уже не жилец.

Вернувшись в свои покои, Рейнер выпил воды из серебряного кувшина, прилег отдохнуть и проспал до самого вечера.

***

Под звуки величественной куранты[1] Рейнер вошел в огромный зал, заполненный нарядной толпой.

Трон на возвышении был пуст. Над ним висел гобелен с гербом маркизы Уолш, который уже неоднократно попадался Рейнеру на глаза в разных частях замка.

Он посмотрел под ноги и решил, что именно этот зал видел в воде под мельничным колесом.

Неспешно обходя гостей, он искал взглядом свою единственную, пока наконец не заметил ее среди танцующих. Пусть она была в маске и в роскошном платье, достойном королевы, Рейнер узнал ее с первого взгляда. Он обомлел от ее грациозности. Каждое движение Констанции было отточено и преисполнено достоинства. Когда-то они вместе лихо отплясывали джигу[2] и синкпейс[3] на шумных празднествах в Амбер-Клифе… А теперь Констанция танцевала куранту в старинном замке, да так естественно и непринужденно, словно родилась в высокородной семье.

Рейнер с трудом дождался окончания танца, сдерживаясь от желания вторгнуться в вереницу танцующих, перехватить ручку Констанции и увести ее прочь.

Музыка стихла, и он сразу устремился к возлюбленной, но добраться до нее сквозь толпу гостей оказалось не так-то просто. Когда он наконец приблизился к жене на расстояние вытянутой руки, глашатай объявил:

— Вольта![4]

Рейнер больше не мог ждать и не собирался упускать свой шанс.

Он сжал ладонь жены, которую она собиралась протянуть кому-то другому, и быстро увлек ее в поток танцующих.

— Очень дерзко с вашей стороны, милорд, — заметила Констанция с притворной холодностью.

— Вы должны знать, что я не буду ждать очереди, чтобы потанцевать со своей женой.

— С женой? — усмехнулась она. — Кажется, вы обознались, сэр. Я никогда не выходила замуж за виконта Брумборна.

— Зато за Циммерна выходили… Я узнал тебя, Констанция.

Крепко обхватив жену за талию, он приподнял ее в повороте. В этот миг Констанция наконец-то посмотрела на него прямым взглядом сверху вниз. В ее глазах горел недобрый огонь.

— Зря ты вернулся, — выдохнула она, когда он поставил ее обратно на пол.

Рейнер вспыхнул. После очередного подъема с поворотом, он резко прижал жену к себе, подарив ей горячий поцелуй. Констанция сперва попыталась оттолкнуть его, но потом уступила.