Красный утес

Глава 13. Долиной смертной тени

Я многое понял в тот миг сокровенный,
Но страшную клятву мою не нарушу.
Царица, царица, ты видишь, я пленный,
Возьми мое тело, возьми мою душу!

Н. С. Гумилев, Маскарад

Рейнер заснул, а Констанция не смогла сомкнуть глаз. Лежа на боку, она смотрела на возлюбленного, обуреваемая гремучей смесью чувств и тягостными мыслями о будущем. Нужно было срочно решить, что делать дальше.

Она ожидала, что, встретив мужа, ей захочется прикончить его на месте, но все оказалось иначе. Рейнера куда проще было ненавидеть, когда он был где-то далеко, когда она не видела его светлых глаз и родной улыбки... Теперь же она вдруг почувствовала, что не хочет его отпускать, ведь, несмотря на свою злость и обиду, она никогда не прекращала любить его.

Они, наверное, смогут быть вместе, но ей придется скрывать свое перерождение, лгать о разделении с Кессиди, о проклятии Инес и о многом другом. Ложь, ложь… Целая паутина лжи! Можно еще найти какое-нибудь заклятие, чтобы он не задавал лишних вопросов и не замечал ее новых способностей. Ведь можно же, если это ради их общего блага?

Оставив любимого в неведении, она защитит их союз и его самого. Ведь если Рейнер только пронюхает что-то о сделке, которую она заключила с Кёрном, то снова потеряет покой, снова взвалит все на себя и будет пытаться всеми силами все исправить. И ни за что не смирится. Чего доброго, предложит свою душу вместо ее души, а ведь Кёрна это только позабавит...

Вполне возможно, Рейнер уже о чем-то знает или догадывается… Он ведь как-то узнал, что она укрылась здесь, в Уолш-холле. А еще кто-то принес ему медальон. И он в курсе, что украшение прежде принадлежало Инес. Но как много ему известно?

А что делать с Кессиди? Как объяснить ее присутствие? И как договориться с ней самой? Ведь эта наивная дурочка может проговориться и все испортить.

Тревожные размышления Констанции прервал стук в стекло. Завернувшись в простыню, она подошла к окну.

По ту сторону оконной рамы сидел ворон, поблескивая разноцветными глазами: зеленым и черным. В клюве он держал сложенный лист бумаги.

Открыв окно, Констанция обнаружила, что ворон исчез, но записка осталась на подоконнике.

«Помянешь черта», — нахмурившись, подумала Констанция, подобрав записку от Кёрна.

В письме говорилось следующее:

«Маскарад удался на славу, не правда ли? Признаюсь, мне всегда импонировали увеселения такого рода. Иногда окружающие даже не подозревают, кто скрывается под маской…

Уверен, вы не питаете иллюзий и не тешитесь необоснованными надеждами в связи с возвращением нашего общего друга. Он был в разрушенном Амбер-Клифе и кое-что знает… Вы воспарили над всеми, и, чтобы остаться с вами, мужу вашему должно сделать то же самое. Только так союз ваш превзойдет все ваши ожидания и даст долгожданные плоды. Но вы ведь знаете, что перерождение — шаг осознанный. Оно невозможно по принуждению или обману, только по убежденности и согласию.

С нетерпением жду вашего следующего хода».

Констанция в отчаянии опустилась на колени, сжав в похолодевших руках проклятое послание. Ей бы проронить хоть слезинку, но слез не было.

Какой абсурд… Она пошла на сделку, чтобы выжить. Возмездие было вторично и уже свершилось. И какой же теперь во всем смысл, если она не сможет быть рядом с любимым?

Если раньше Констанция злилась на Рейнера, то теперь она проклинала саму себя за свою любовь к нему.

Неужели им суждено расстаться, когда они только-только воссоединились? Нет, это было совершенно невозможно! Констанция предчувствовала, что даже если она заявит Рейнеру о расставании, скрыв истинную причину, то он сам нипочем ее не оставит, с его-то упрямством…

Если же она расскажет ему обо всем, то и тогда Рейнер, скорее всего, не покинет ее, но почти наверняка не согласится на перерождение. Да и может ли она склонять возлюбленного так распорядиться своей бессмертной душой? Разумеется, нет.

Кроме того, узнав всю правду, Рейнер поймет, каким чудовищем она стала, — это разобьет ему сердце и повергнет в отчаяние. И они снова придут к тому исходу, в котором Рейнер ударится в бесконечные бесплодные поиски чудодейственного средства во имя ее спасения. Но Констанция не верила, что есть лекарство. Не верила, что можно повернуть все впять. Да и, возможно, не очень-то этого хотела.

А если Рейнер, узнав обо всем, сбежит от отвращения или испуга? Снова лишиться любимого, да еще и таким образом… Констанция бы не выдержала.

Чем дольше Констанция размышляла об их ситуации, тем безвыходнее она казалась. Со всех сторон Констанция натыкалась лишь на препятствия, ни один из возможных путей ее не устраивал.

Все еще оставался вариант как-то затуманить разум мужа с помощью колдовства, но этот план требовал времени и исполнителя.

Вместе с тем одним своим присутствием Рейнер будто бы заражал ее своей нелепой добротой и надеждой. Это могло заставить Констанцию колебаться в те моменты, когда требуется решимость. Она сомневалась, что сможет отнять чью-то жизнь, если муж будет где-то поблизости.

А еще непереродившийся Рейнер рано или поздно умрет от старости, а она нет…

Нет!

Констанция смяла записку в ладони, а сама сжалась в комок, прижавшись лбом к полу.

Не лучше ли оборвать все здесь и сейчас?! Пока он смотрит на нее встревоженно, но влюбленно. Она умрет, если он посмотрит с отвращением. А умирать Констанция не собиралась.

Ее любовь приняла ужасающе извращенную форму. Она была готова убить Рейнера, чтобы не потерять его любовь. Что, если применить к нему силу? Так он всегда будет при ней. Отмеченный черным ненюфаром…

Поднявшись на ноги, она подошла к кровати и посмотрела на мирно спящего возлюбленного. Ее вдруг опьянила мысль о том, каким упоением будет поглотить его без остатка. Выпить до дна, как излюбленный редкий напиток… В сладком забвении она протянула к нему руку с проявившимися когтями. Всего лишь пару мгновений. Он ничего не почувствует. Она сможет сделать все быстро.