Красный утес

Глава 14. Расплата

Констанция очнулась в затхлом полумраке. Ослабленной и прикованной цепями к стене. Чувствовала она себя прескверно: ее мутило, голова кружилась, а все затекшие конечности ныли. Перед глазами расплывались ореолы множества горящих свечей.

Она разглядела, что одета в старомодное нарядное платье с веерообразным стоячим воротником на проволочном каркасе[1] и увешана драгоценностями: на шее висела длинная нить крупного жемчуга, на руке был надет жемчужный браслет с перламутровой камеей.

— Нравится? Это ее любимое платье, — раздался знакомый женский голос.

— Чье?

— Моей Глэдис, конечно же.

Маркиза вышла из тени. Торжественная, как и всегда.

— Где мы?

— В ее гробнице.

— Вы же говорили, что она сбежала…

— Правда иногда столь неприглядна, что лучше оберегать от нее остальных. Но вы, полагаю, способны выдержать ее тяжесть. Моя дочь покончила с собой… Спрыгнула с башни после того, как Ирвинг, этот проклятый смутьян, которому она вверила свою честь, предал ее. Он сбежал, а мне пришлось смотреть, что стало с моей девочкой… Я видела ее обезображенное падением лицо. Вы, должно быть, слышали, она была красавицей… Уж лучше бы она закололась кинжалом, утопилась или приняла яд… Что угодно, только не падение… Ее прелестная головка раскололась, как лесной орех… Я до сих пор вижу эту омерзительную картину перед глазами.

Пока маркиза говорила, Констанция пыталась рассмотреть обстановку привыкшими к полутьме глазами. Они находились в небольшом склепе, стены которого были исписаны алхимическими символами.

Констанцию приковали прямо у изголовья саркофага из белого мрамора. Крышка саркофага была отодвинута, но темнота скрывала его содержимое.

По левую руку от Констанции стоял штатив с сосудом, наполненным прозрачным раствором. От сосуда вниз тянулась система стеклянных и кожаных трубок, одна из которых, вероятно с иглой на конце, была надежно закреплена на запястье Констанции.

— Все это очень прискорбно, миледи. Но будьте так любезны перейти к той части, в которой вы объясните, почему я здесь и закована, — сказала Констанция, звякнув цепями.

— Поосторожнее с левой рукой, дорогая, — ответила маркиза. — У вас в ней игла, так что будьте благоразумны и не дергайтесь… Вы здесь, чтобы исполнить свое предназначение, предсказанное много лет назад. Полагаю, вы не осведомлены о нем… Что ж, я расскажу… Долгие годы я искала способ вернуть Глэдис к жизни. В этом мне помогал один ученый…

— Ученый? — насторожилась Констанция, подумав о лорде Кёрне. — Как его звали, миледи?

— Вы очень нетерпеливы, — холодно пожурила маркиза. — Его звали Энтони Брок. Он был врач и алхимик. Непризнанный гений, отвергнутый научным сообществом. Я взяла его на службу за его исключительные таланты и новаторские идеи… Однако даже гениям для достижения великой цели порой нужна помощь извне… Наши с ним изыскания встали в тупик, поэтому я отправила его за помощью к эльфам, и они откликнулись, одарив меня предсказанием, а моего друга жизнью в их землях. В предсказании сказано, что однажды в замке появится дева, которая возродит мою дочь. С тех пор прошло много лет, и я уже было отчаялась, но тут появились вы! Увидев браслет на вашей руке, я сразу поняла, что время пришло!

— При всем уважении, миледи, с чего вы решили, что я — та самая дева из предсказания?

Маркиза сняла с пояса металлический футляр, схожий с тем, в котором хранила последнее письмо дочери, вытащила из него маленький пергамент и раскрыла его перед Констанцией.

— Вот, дорогая. Читайте. Здесь сказано, что дева будет носить при себе память о Глэдис. Браслет на вашей руке — это ее браслет. Он пропал после ее смерти.

Констанция быстро пробежалась глазами по тексту:

«Миледи,

Ваш приказ исполнен: я нашел их. Они просили передать, что история леди Глэдис не окончена, но будет позабыта до тех пор, пока в замке не появится дева, отмеченная вечностью. Помогите ей, и она возродит ее и расставит все на свои места. Дева будет носить при себе память об усопшей, и так вы ее узнаете.

Меня вы больше не увидите. Они предложили остаться в их землях, и я согласился. Это мой долг исследователя.

Э. Брок».

— С чего вы взяли, что предсказание правдиво? Быть может, это всего лишь выдумка вашего ученого, который не справился и сбежал, — хмыкнула Констанция.

Она уже поняла, что оказалась в ловушке, и отчаянно пыталась придумать план отступления.

— Раньше я тоже сомневалась, несмотря на то, что Брок как сквозь землю провалился, а его шляпу нашли в рощице, где по преданию спрятана одна из дверей в эльфийские земли. Однако теперь вы здесь с ее браслетом, и мне этого достаточно.

— А мой муж?! — внезапно спохватилась Констанция. — Это вы убили его?

— Он был помехой. С самого вашего приезда я день за днем готовила вас к вашей миссии, а он мог просто увезти вас и все испортить.

— Помехой?! — Констанция чуть не задохнулась от ярости. Она забилась, как рыба, выброшенная на землю, надеясь сорвать оковы, но они оказались слишком крепкими.

— Это бесполезно, дорогая, — равнодушно сказала маркиза. — Поверьте, многие до вас пытались высвободиться, но эти цепи выкованы на славу. Поберегите свое прекрасное тело. Мне бы не хотелось, чтобы вы расшиблись об стену.

— Вы мните себя выше остальных, но вы хуже многих! — вскричала Констанция, прожигая маркизу взглядом. — Я видела много злодеев и подлецов, но они хотя бы не скрывали своей сути. Вы же — волчица в золотой овечьей шкуре! Теперь я убедилась, как вы избавляетесь от тех, кто оказался на пути к вашим безумным желаниям! И что значит «готовили»?

— Не вам меня судить, дорогая, тем более что мы с вами в чем-то схожи… Уж не знаю, чем вам не угодила бедняжка Китти, но уверена, что у вас были причины, чтобы избавиться от нее.

— Не понимаю, о чем вы.

— О, не прикидывайтесь… Хорошая хозяйка знает все, что происходит в ее доме. Что до приготовлений, то мне нужно было создать незримую связь между вами и дочерью, и, полагаю, я справилась. Не зря же вы начали расспрашивать о ней в замке. Возможно, даже видели ее… Ведь так?